морозил докрасна носы. Они трудились, весело перешептываясь, будто снова собирали осенний листопад.

Но настоящими звёздами отдела стали трое других — молодых и скромных.

Зеленица, дух почек, вечно юная и энергичная, стала специалистом по wellness-настроению. Она была так мала, что могла устроиться на плече у прохожего, и так нежна, что её присутствие ощущалось как лёгкий, бодрящий прилив сил. Она шептала уставшим мамам: «Всё хорошо, вы прекрасны», а сердитым, погруженным в заботы людям, спешащим на работу, напоминала: «Посмотрите, как искрится снег!». Она следила, чтобы никто не забывал засиять от улыбки.

Птичич, большеглазый и суетливый дух, взял под крыло звуковое сопровождение. Он договаривался с местными воробьями и синицами, подкармливая их крошками от панировочных сухарей с ярмарки, и те в нужный момент начинали слаженно чирикать, заглушая неприятные уличные шумы. А для влюблённых пар он устраивал целые концерты — стоило им пройти под елкой, как ветер заставлял бряцать тысячи ледяных трубочек на ветвях, создавая романтическую фоновую музыку, тонкую и хрустальную.

Но главным козырем отдела была Аука — длинная, полупрозрачная дева, дух лесного эха. Она стала главным пиарщиком и создателем вирального контента. Стоило счастливому ребёнку заливисто рассмеяться, как Аука тут же подхватывала его смех, умножала его, очищала от усталости и обид, и разносила по всей площади, заражая лёгким, искренним весельем сотни людей. Счастливые возгласы, восторженные «ой!» и радостные крики «С Новым годом!» — всё это была её работа. Она превращала личное, мимолетное счастье в общее, мощное настроение, в настоящую эпидемию радости.

Работа кипела. Площадь стала самым популярным и атмосферным местом в городе. О «волшебной ёлке» писали в блогах, снимали репортажи. Люди уходили отсюда с волнительным чувством — будто заглянули в другой, более добрый мир, и уносили его частичку с собой.

После праздников судьбу елки решила дочь озеленителя, девочка с двумя русыми косичками, которая, как и положено детям, видела чуть больше взрослых. Она упросила отца отвезти «ту самую, самую красивую и добрую» ёлку в зоопарк, в вольер к оленям, «чтобы им тоже было весело».

Креативный отдел с комфортом переехал. Но вольер скоро стал тесен для их амбиций. И как-то раз Птичич, вернувшись с разведки, сообщил: он нашёл идеальный офис — старые, могучие липы и дубы на улице Тенистой, в историческом районе города.

Теперь «Креативный отдел городского счастья» базируется там, в удобных обустроенных дуплах.

Лесовичок следит, чтобы на скамейках было уютно сидеть влюблённым. Кикимора Маркиза III Болотная днём на добровольных началах работает консультантом по стилю в ближайшем сэконд-хэнде, помогает местным студентам одеваться модно и недорого, а по ночам инспектирует близлежащие бутики и художественные магазины, украшает витрины и поправляет криво висящие вывески. Зеленица неустанно следит, чтобы деревья на улице не забывали, что они живые. Благодаря ей почки на старых липах набухают на неделю раньше, чем в других районах. Птичич наладил работу пернатых и обеспечивает приятное звуковое сопровождение. Теперь вороны на Тенистой каркают мелодично, голуби синхронно воркуют, а воробьи деловито чирикают, распределяя крошки.

А что же старушки-лесавки, Матрёна, Аграфена и Дарья? Они нашли себе идеальную работу — занимает буквально пару часов в день. Зимой незаметно чистят прохожим обувь от налипшего снега, а весной и летом стелят всем «лёгкую дорожку», чтобы ноги не уставали даже от самых долгих прогулок. Осенью же они с удовольствием шелестят опавшими листьями, создавая у горожан ощущение лёгкой, приятной ностальгии. Это их вклад в общую атмосферу. Всё остальное время они мирно спят в благоустроенном дупле, в тепле и комфорте.

Креативный отдел работает как часы. Женатые мужчины, проходя по Тенистой, вдруг вспоминают, что давно не дарили женам цветы — и заходят в лавку, где Зеленица всегда рада нашептать им самый волшебный букет, от которого любовь между супругами вспыхивает с новой силой. Влюблённые здесь всегда быстро мирятся, потому что Аука доносит до каждого из них не обидные, сказанные сгоряча слова, а тихое «тебя любит... любит... любит...». Лекарства, купленные в аптеке на Тенистой улице, обладают особенной силой и способны исцелить даже разбитое сердце — ведь лесовичок Степан Степаныч знает толк в лесных травах и эффективной психотерапии, которая заключается прежде всего в умении выслушать. Впрочем, люди, которым повезло жить на Тенистой, редко болеют. Оно и не удивительно — с такой-то душевной атмосферой!

Никто не знает о существовании отдела. Люди просто считают, что Тенистая — какая-то особенная, «везучая» улица. А духи, глядя на улыбающихся прохожих, только переглядываются, и в их глазах теплится тихая профессиональная гордость.

И да, каждый, кто проходит по Тенистой, хотя бы раз непременно улыбается. Люди не знают почему. Просто воздух здесь особенный. Просто счастье в нём разлито, что ли…

Может, и разлито. Счастья тут вправду много — бывшая болотная кикимора с безупречным вкусом и её дружная, высокопрофессиональная команда делятся им безоглядно, потому что знают, что от этого счастье лишь приумножится. И пока на старых липах шумят листья, а в дуплах теплится магия, Тенистая улица будет оставаться тем самым местом, где город становится чуточку лесом, а жизнь — чуточку сказкой. Приходите, убедитесь сами: здесь вам всегда искренне рады.

Тряпичные ангелы

Бабушка торговала у метро самодельными носками и варежками. Изо дня в день, в любую погоду — она стала уже частью городского пейзажа — такой же неотъемлемой, как трещины в асфальте или облезлый рекламный щит. Но покупали у неё редко. Озабоченные люди выскакивали из душного чрева метрополитена на промозглый ветер, кутались в пальто и, не поднимая глаз, пробегали мимо скромных рукотворных чудес, разложенных прямо на снегу — на старой, намокшей газете, вмерзающей в асфальт.

Под Новый год, когда снег зарядил по-настоящему, торговля и вовсе замерла. Позёмка, злая и колючая, закручивала снежные вихри, застила глаза и душила слова в горле. А бабушка стояла, закутанная в несколько платков по самые глаза. Целая гирлянда тряпичных ангелов, сработанных наскоро из носовых платков и пёстрых тканевых обрезков, колыхалась на ней, будто диковинные новогодние игрушки. Ленточки и нитки развевались на ветру, а она, покачиваясь, бормотала заклинания, обещая, что каждый купивший унесёт с собой не просто кусок ткани, а исполнение заветного желания и капельку счастья для дома.

Мимо, в тёплое, ярко освещенное нутро подземки, торопилась слепая, одурманенная предпраздничной суетой толпа. Ангелы трепетали на ветру своими немудрящими крыльями, вглядывались в проносящиеся мимо лица в тщетной надежде найти того, кто сможет их разглядеть. Но кому