Опустила глаза, боясь расплакаться.

— Спасибо, — прошелестела в очередной раз, испытывая искреннюю благодарность к этим простым, но невероятно щедрым душой людям.

Простым? Почему простым? — вдруг встрепенулась. А я тогда какая? Такие вот вспышки иногда накрывали, принося только волнение. Неизвестные слова всплывали в сознании, неизвестные предметы снились по ночам. Но память упорно отказывалась отворять все свои запоры.

Начав вставать, я потихоньку расхаживалась, понемногу нагружая ослабевший организм. Сильнее всего беспокоила необходимость справлять нужду в горшок, который после выносил кто-то из добрых людей, заботящихся обо мне. Так что первым делом попросила Дараху отвести меня в отхожее место.

Женщина если и удивилась, виду старалась не показать. Место, куда принес меня в ту страшную ночь Оутор, оказалось таверной. Странно, что чужих голосов за время болезни я ни разу не слышала, а внизу, в основном зале даже свет не горел. Столы стояли пустые.

Таверна немаленькая, на втором этаже с десяток комнат для постояльцев. В двух концах коридора — умывальня с небольшой комнаткой, призванной облегчать нужды гостей не на улице, а внутри. Сейчас вони не было, но лишь потому, что не было и гостей. А так туалет представлял собой дырку в деревянном полу, куда после требовалось слить ведро воды.

В таверне была и канализация. Слово всплыло само, постепенно пришло понимание, что оно означает. И водопровод. Когда я называла эти понятия, Дараха только головой качала.

Умывальня — комната, выложенная камнем. И стены, и полы. Две деревянные бадьи на полу, каменная чаша для умывания. Над ней кран для воды. Горячая тоже есть. Подается по трубам, греется от котлов на кухне внизу.

— А можно мне искупаться? — посмотрела просительно на Дараху.

— Отчего ж нельзя? Можно. Только сил-то хватит?

— Хватит, — ответила, не подумав. — Мне очень-очень хочется!

— Ну раз очень-очень, то давай воду набирать. Тебе-то много и не нужно, наверное, — окинула меня оценивающим взглядом. — Раньше на кухне много воды грелось, теперь чуток совсем, нам с Оутором много не нужно.

— А почему здесь никого нет? — имела в виду зал внизу.

— Ох, Марго, да потому что проклята наша таверна! Как есть проклята!

Дальше расспрашивать не стала, видя, что расспросы добрую женщину расстраивают. Искупалась, вымыла волосы, удивляясь цвету. Длинные, золотистые кудри с редкими красными прядями, что, как всполохи просвечивали иногда.

Такой окрас мне показался странным. Дараха тоже губы поджала, рассмотрев. Ее волосы — серые, одноцветные, всегда собранные в тугую прическу, отличались от моей шевелюры и довольно сильно.

— Дараха, а что с моими волосами? — подняла на нее глаза.

— Непростая ты девочка, Марго, совсем непростая, — невесело улыбнулась Дараха. — Вот и волосы то выдают. — Женщина ненадолго замолчала, промакивая влагу с моего тела. — Будут воспоминания приходить — все рассказывай, Марго! — выпалила она. — Нужно быть готовыми, если за тобой придут те, кто в лес ночной загнал, избавь Льяра Милостивая от такой напасти! — женщина быстро провела раскрытой ладонью от живота вверх, не касаясь своего тела, словно отбрасывая что-то от себя. Жест показался мне незнакомым, но Дараха сделала его, не задумываясь, явно не впервые.

— Дараха, меня вот какой вопрос волнует. А как же я в лес попала? Кто-то привезти должен был, иначе замерзла бы еще по дороге.

— Вот я и говорю, Марго, — волос мягко коснулась нежная рука. — Не таи воспоминания, коли появятся. Даже если страшнее что вспомнишь, все равно не таи.

Глава 4

В таверне нашлось зеркало, в которое я смогла себя рассмотреть. Очень любопытно было увидеть со стороны волосы и глаза, чем-то вызвавшие повышенный интерес Дарахи.

Из отражения в мутноватом стекле на меня смотрела невысокая ладная девочка лет десяти на вид. Волосы… да, необычные. Слишком яркие, словно ненастоящие, еще и цветные локоны, почти красные, сразу же привлекающие внимание. А вот глаза самые обычные. Приблизила лицо вплотную к отражающей поверхности, вглядываясь, силясь рассмотреть то, что не увидела сразу. Ничего. Самые обычные голубые глаза, правда, довольно яркие, насыщенные цветом.

Глядя на свое отражение, почему-то вспоминалось другое лицо, нет, даже не лицо, полностью его я вспомнить не смогла, образ. Образ взрослой женщины, уверенной в себе, знающей себе цену, отчего-то странно было ощущать себя ребенком, словно я стала им совсем недавно.

Несколько минут покрутилась перед зеркалом, трогая волосы, оглаживая контуры лица и тела, привыкая… Я не просто не помнила своего прошлого, я не помнила ощущения себя. И это пугало даже больше. Мне постоянно приходилось абстрагироваться от мыслей об этом, иначе я рисковала впасть в истерику. Очень сложно оказалось ощущать себя никем. Девочка в отражении не вызывала никаких чувств, окружающая обстановка не была привычной… мне было очень сложно.

Но, несмотря ни на что, я чувствовала искреннюю благодарность к Оутору, вынесшему меня из леса, и к Дарахе, и к старухе Рахшаре. Несмотря ни на что, ни на потерю памяти, ни на потерю самой себя, я хотела жить!

Дараха перешила для меня одно из своих платьев, отхватив подол. На ноги мне предложено было обуть мягкие комнатные туфли, немного великоватые по размеру. А вещи, в которых Оутор нашел меня в лесу Дараха сама вычистила и убрала пока подальше. Взглянув на платье, поняла мотивы ее решения — платье было роскошным. Много слоев мягкой, прозрачной ткани, кружевная отделка верхней юбки, драгоценные камни и ровные белоснежные жемчужины в отделке — платье принцессы. Уверена, продав его, семья долгое время могла бы жить безбедно.

— Принцессы? — услышала незнакомое слово Дараха. — Что означает это слово?

Задумалась ненадолго, нащупывая ассоциации, даже глаза прикрыла.

— Девочка… дочь короля и королевы. Или просто красивая и из богатой семьи.

Открыла глаза и посмотрела испуганно на женщину, замершую с занесенной щеткой для волос. Дараха смотрела на меня с неменьшим страхом во взгляде.

— Ты… что-то вспомнила, Марго?

— Только это.

Обе испугались той аналогии, что пришла мне на ум. Странно, но мне совсем не хотелось быть принцессой. В данный момент меня совершенно устраивала роль воспитанницы трактирщика.

— Никому не дано понять замыслов Великих Богов, Марго, — Дараха медленно вернулась к прерванному занятию — продолжила распутывать мои волосы. — Эти замыслы непостижимы до поры, до времени, однако все они ведут к лучшему, я уверена.

Так я и осталась жить с Дарахой и Оутором. На улицу пока не выходила, чтобы не попадаться на глаза местным. Спустя несколько дней старуха Рахшара принесла вонючий состав в глубокой миске.

— На волосы намажь, — протянула мне. — Станут как у