менее, Денис не мог предположить, что вместо повышения его уволят.

В причинах было указано «нарушение трудовой дисциплины — конфликтное поведение», и Лавров выставлен за дверь потому, что не следует лезть туда, куда метит кто-то по протекции. Он решил обратиться напрямую к совету директоров, предоставив свои заслуги перед компанией в надлежащей папке, а потом его пригласили за расчётом. Вот такая арифметика.

Наказали Лаврова, а он решил отмстить другим способом. И сделал мне подарок от души.

— Откуда у тебя вообще мог оказаться тест? — не совсем всё сходится. — Не сама же Карина дала.

— Она притащила его на работу в красивой обёртке. Там и передала Карпову, думала, он будет вне себя от счастья. А он сунул гадость в стол, откуда я благополучно это и добыл.

— Украл, — называю вещи своими именами.

— Позаимствовал, — переформулирует. — Можешь ему вернуть, если хочется.

— Обязательно, — презрительно фыркаю. — Только заверну покрасивее. И что дальше?

— Ну подгадили мне знатно, теперь у меня волчий билет. Элеонора подсуетилась, меня не хотят брать в крупные фирмы.

Власть и деньги творят чудеса. Но я не помогу с этим Лаврову. Я пешка на шахматной доске, куда мне до ферзей.

— Хочешь его утопить? — интересуюсь.

— Ты сейчас спрашиваешь, как обиженная жена или заботливая?

— Первое.

— Тогда ответ положительный. А чего хочешь ты, Настя?

Но ответить не успеваю, потому что вторая линия. Звонит тренер, и мне становится не по себе.

— Перезвоню, Денис, — успеваю сказать, переключаясь.

— Привет, Настя, — слышу знакомый голос Ио. Иосиф Голадзе — тренер нашего сына, звонит редко, потому я напряжена до предела.

— Привет, что случилось?

— Да у тебя хотел спросить. Уже три тренировки Марк пропустил. Вы уехали, или он болеет?

Неприятный холодок пробегает по внутренностям. Бросаю взгляд на часы. Сын должен был уже быть в бассейне. Накатывает паника, и я прошу, нет, требую мысленно успокоиться и взять себя в руки.

— Сама удивлена. Была уверена, что он добирается до места. Три тренировки?

— Переходный возраст, — выдыхает в трубку слова Ио. — Я набирал ему, он недоступен. Думаю, нарочно выключил. Ты держи меня в курсе, Насть. У нас соревнования на носу.

— Конечно, спасибо, что набрал.

Отключаюсь, тут же набирая сыну.

Недоступен. И это пиликанье в уши раздражает и нервирует. Переодеваюсь и выхожу из дома, пытаясь прорваться через автоответчик. Тщетно. Проедусь по маршруту, надеясь, что там нет никакой аварии или ЧП. Тут всего четыре квартала, Марк обычно пешком ходит, если погода нормальная. Даже в лёгкий дождь быстро добирался, а тут исчез.

В голову сразу лезут ужасные мысли: его украли, сбили на машине, стало плохо, ударился головой. Но Ио говорит о третьей тренировке, тут всё поставлено на поток, надо копать глубже.

Пока еду в лифте, ищу в гаджете Рому, друга и одноклассника Марка. И когда намереваюсь позвонить, сверху идёт звонок от мужа.

— Иди на хрен, — произношу довольно громко, выбираясь из лифта, и врезаюсь в женщину, которая тут же отшатывается и принимается возмущаться.

— Глаза разуй, куда прешь!

Нет, я понимаю, конечно, что должна была смотреть вперёд, а не в телефон, но у неё проблемы с общением. Агрессия порождает агрессию, и еле сдерживаюсь, чтобы не ответить в том же ключе.

— Извините, — роняю, пытаясь сбежать.

— И всё? — кричит истеричка в спину.

Нет. Надо было с лестницы её спустить, вот тогда было бы всё. Но я не люблю конфликты, стараюсь уйти от них, если возможно. А женщине, кажется, хочется как раз повздорить. Даже не знаю, с какого она этажа.

— Какая мамаша, такой и сын, — снова реплика, и я замираю у двери, которую успела приоткрыть.

— Что ты сказала? — поворачиваюсь, смотря на неё, и она повторяет, правда, уже не с таким апломбом.

— Сынок весь в мамашу. Такой же наглый и надменный.

Не знаю, где она успела разглядеть эти качества во мне, но я должна спросить.

— Вы видели сегодня Марка?

— А вот так же пролетел мимо, чуть с ног не сбил со своей девчонкой.

— С кем? — мне кажется, что я ослышалась. Девочка? В голове картотекой мелькают возможные варианты. — А какие у нее волосы?

Женщина моргает, пытаясь припомнить. Кажется, я сбила ей весь настрой на ругань.

— Не знаю, — пожимает плечами. — Тёмные какие-то. Коричневые или чёрные. И пряди розовые.

— Постойте, — прошу её. Захожу в сохранённые фотографии и ищу класс сына. Он где-то здесь, ну давай же, давай. А она стоит, ожидая, что же я ей покажу. — Вот, — наконец, открываю нужное. — Не скажите, какая из всех?

Она недоверчиво смотрит.

— Не могу дозвониться до сына, — говорю, а у самой в носу щиплет, и она берёт из моих рук телефон, растягивая фото и присматриваясь к лицам. А потом выдаёт.

— Никакая не похожа.

Глава 5

Сын, который всегда был таким ответственным, вдруг пропал. Изменился в одночасье настолько, что мне стало страшно: я не знаю собственного ребёнка.

Соседка возвращает телефон, она уже не настроена по-боевому.

— Подростки, знаете, они все такие, — принимается меня успокаивать. — Хамят, дерзят, высмеивают, хотя в жизни ещё ничерта не понимают воробьи желторотые. У меня уже это этап пройденный, слава тебе Господи, — говорит и тут же крестится, — мой-то женился и внука воспитывает, но я с ним горя хлебнула. Тоже вот так девчонки у него были, а я по гаражам отлавливала. Они там чего только курить и пить не пытались. И палёнку, и пор…

— Спасибо за помощь, — осознаю, что она может сейчас пуститься в воспоминания, а у меня время идёт. И кто знает, где искать ребёнка?

Марк уже на ребёнка не походил, конечно. Высокий, статный с широкими плечами, благодаря плаванию, уверенным взглядом и сломавшимся голосом. Знала, что девчонкам в классе нравится, оно и понятно: мальчик добрый, красивый, спортсмен. Но он, как выходит, смотрел совсем в другую сторону. А я и момент упустила, потому что считала, что у каждого должно быть своё личное пространство. Если захочет рассказать — поделится, а лазать по телефонам и проверять социальные сети мне совесть не позволяла ни у мужа, ни у сына. Как-то хотелось по-хорошему, чтобы оно само.

Теперь жалею. Пытаюсь убедить собственную совесть, что можно было избежать того, к чему мы пришли. Или же я бы усугубила своим поведением всё ещё больше.

Знал бы, где упал, соломки подстелил.

Снова на проводе Карпов, и я сбрасываю.

— Обслуживай свою королеву, — говорю себе под нос, усаживаясь в машину. А что если он знает, где Марк? Конечно, вряд ли, но…

— Да, — перезваниваю