них не было: последний в эту навигацию пароход был уже на пути к Сент-Луису, я сказал им об этом, и они пришли в отчаяние. Но, когда я предложил им купить небольшую плоскодонку, на которой они сами смогут спуститься по реке, они очень обрадовались – хотя я и сказал, что стоит лодка двести долларов. Они сказали, что были старателями в Ольховом ущелье, получили неплохую добычу и теперь хотят вернуться к себе домой, в Сент-Луис, и там пожить в свое удовольствие. Мне было понятно, что никакие они не старатели. Их мягкие руки никогда не прикасались к кирке или лопате. Их одежда, хотя и была грязной и поношенной, и хорошая обувь говорили о другом – это были игроки, бандиты из старательских посёлков. Ружей у них не было. Шестизарядники они носили, как это принято среди игроков- – в кобурах, висящих так, чтобы оружие было всегда под рукой.

Хотя перевалило за полдень, когда они появились, они все же решили отплыть немедленно. Я продал им несколько одеял, провизию, кухонную посуду, ружье, боеприпасы – всё вдвое дороже той цены, которую запрашивал с честных людей. Они не возражали, только настаивали, чтобы я принес всё купленное в лодку как можно скорее. За лодку и все остальное я с них взял тридцать унций золотого песка, то есть пятьсот сорок долларов. Каждый из них отсыпал мне по десять унций из своих маленьких мешочков. Я не видел, чтобы у них были большие мешочки, но заметил, что мешок на спине одного из них был очень тяжелым. Ну так вот, через час после того, как они прибыли, мы погрузили в лодку все их покупки, и они отчалили. И тогда я сказал Чукетту, вот ему:

– Слава Богу, избавились от этих мерзавцев. Они мерзавцы, сразу видно.

Какими негодяями они были, мы скоро узнали. Нам все рассказал Джо Браун, который спустился из Ольхового ущелья со своим караваном из мулов, груженых мукой. Один из самых богатых участков в Ольховом ущелье принадлежал старому чудаковатому старателю по имени Джон Бил. Участки выше и ниже его разрабатывались каждый тремя старателями, и каждый приносил в день по десять унций золота – на сто восемьдесят долларов. Но Бил работал один, отказывался от любой помощи, и никому не говорил о своих делах. Промывочные лотки он всегда очищал по ночам, чтобы никто не заглянул через его плечо, дабы увидеть, сколько золота осело на их рифленых днищах. В салун он никогда не ходил. В магазинах он надолго не задерживался. Тот, кому случалось постучаться в дверь его хижины, встречали такой холодный прием, что никогда больше к нему не приходили. Он по воскресеньям никогда не работал – вместо этого сидел на солнце и читал книгу, а из всех книг признавал он только Библию. Никто ничего не о нем не знал – откуда он пришел, есть ли у него родня.

Было понятно, что добычу он имеет неплохую, и негодяи, которые отирались в лагере, стали следить за ним, чтобы выяснить, куда он прячет свой песок. Это обеспокоило виджилянтов[3] из лагеря, и несколько человек из их числа отправились к нему, чтобы предложить ему хранить свое богатство в сейфе в кабинете уполномоченного за распределением участков. Он их выслушал, а потом сказал, что советует им заниматься своими собственными делами. Потом, однажды утром Джон Бил не появился на своем участке, и дыма над его очагом не было видно. Соседи пришли к нему и увидели, что он с проломленной головой лежит рядом со своей койкой. Свежая яма рядом с очагом ясно говорила о том, что тут произошло: кто-то обнаружил его тайник и убил его, чтобы забрать спрятанное в нем. Пока несколько виджилянтов хоронили убитого, другие отправились в лагерь, чтобы узнать, не пропал ли кто-то из негодяев. Пропали трое: Сакраменто Билл, Том Сайкс и Коротышка Гарри, все трое игроки и шулера. Виджилянты искали их по дороге на Бэннок, на Галлатин Сити, на Боузман, но напрасно, на том всё и закончилось. Но теперь совершенно ясно, что эти трое и были теми, чьи тела нашел Три Бизона и его воины, а это золото на моем столе – то самое, которое они украли из тайника Джона Била. Так вот, друг мой Картер, говорю тебе – золото это твоё, оно все твоё, но это кровавое золото. Вольно или невольно, но из-за него погибло четверо белых и восемь индейцев.

– Бог мой! Еесли бы из него крофф капать, я бы все равно хотеть его иметь, – воскликнул Беллари.

Три Бизона обратился к агенту на языке черноногих, который тот понимал лучше, чем на нем говорил:

– Большой Нож, ты продал трём белым ружьё. Это оно?

И он вытащил из кожаного чехла, который специально сшил, новый карабин Спенсера.

– Должно быть, оно и есть. Я уверен. Впрочем, погодите, у меня есть номера всех карабинов, – сказал он, взял карабин, осмотрел его, а потом сверился со списком, который достал из ящика в столе.

– Да, это один из них, – пробормотал он. А потом на языке знаков обратился к Три Бизона: – Да. Я продал этим троим это ружьё. Я рад, что оно досталось тебе.

Так были установлены личности людей, плывших в лодке, которых убили янктоны, и Картер стал полноправным владельцем золота, которое тяжким трудом добыл старый старатель. Беллари снова взвесил на руке мешочки, сказав, что хотел бы узнать, сколько оно стоит. Мы все прошли в торговый зал и взвесили золото – получилось двадцать восемь с половиной фунтов – по текущему курсу 8300 долларов.

– Ха! Таакое баагатство. Таакое баальшое баагатство досталось Картеру. И все за ничто, – простонал Беллари. Он не мог оторвать глаз от грязных мешочков.

Картер, как мог, объяснил Три Бизона, что эти камни стоят очень дорого и стал уговаривать его взять хотя бы половину, чтобы на них купить у агента товары, которые ему нужны. Но старый воин потряс головой. Нет. Подарок есть подарок; он не возьмёт ни малейшей его доли. Если Бобрёнок купит ему табака и патронов для его ружья, этого будет достаточно. Тут же он стал владельцем пяти фунтов табака и двухсот патронов.

– Ну, Франк, половина этого песка твоя, ты сам знаешь, – сказал мне Картер. – Что ты скажешь, если мы оставим его здесь, у мистера Доусона, на хранение?

– Нет. Мне негде его хранить. И неприятности мне не нужны, – ответил тот.

– Ладно, думаю, что можно будет взять их