Он оценивал меня, как равного противника, как хищника, который только что продемонстрировал новый, неожиданный и очень смертоносный приём.

— Впечатляет, — сказал он, нарушив тишину. Его голос был таким же ровным и спокойным, как и раньше. — Примитивно, грубо, как и всё, что вы делаете. Но эффективно, я недооценил твоих… питомцев, — он кивнул в сторону, где в коридоре стояла Лира. — у лисиц, тем более с несколькими хвостами, всегда были острые коготки.

— Рад, что тебе понравилось представление, — сказал, останавливаясь в центре камеры. — Надеюсь, ты понимаешь, что в итоге ты следующий. Думаю, страх быть съеденным заживо собственным морским божком покажется тебе хорошей забавой?

Ветеран усмехнулся, на этот раз без высокомерия, скорее с какой-то мрачной иронией.

— Не сомневаюсь. Вы, дикари, всегда были изобретательны в своей жестокости. Но я не доставлю вам такого удовольствия. Я не Кайден, моя воля крепче, и ваши «шепчущие» просто перегорят, пытаясь её сломать. Они умрут в агонии, а ты так ничего и не узнаешь.

Он говорил правду, я это чувствовал. Лира уже предупреждала меня об этом, с этим справиться им будет не под силу.

— Возможно, — я пожал плечами. — Но попробовать стоит, зрелище, в любом случае, будет интересным.

Я сделал вид, что собираюсь уходить. Сделал пару шагов к двери, а потом, как бы между прочим, обернулся.

— Впрочем, есть и другой вариант.

Он вскинул бровь, в его глазах мелькнул интерес.

— Я слушаю.

— Ты видел, что мы сделали с армией Мортаны, ты только что видел, что мы можем сделать с разумом. Мы не так просты, как тебе кажется, Мальвос. Мы учимся на своих ошибках, делаем это быстро, так что мы победим. Не сегодня, так завтра. Не в этой битве, так в следующей. Мы зальём эту землю вашей кровью, но мы победим. Потому что это наша земля, а вы здесь чужие.

Я говорил тихо, но каждое слово было наполнено холодной, несокрушимой уверенностью.

— Твои подчинённые, твой Царь-Дракон, они прагматики, не так ли? — продолжал я. — Они ценят ресурсы, а не пустые идеи. Так вот, я предлагаю тебе сделку, достойную прагматика. Ты даёшь мне всю информацию, которая у тебя есть. Карты, расположение флота, численность, планы. Всю подноготную ваших отношений с Мортаной и с этим вашим Домом Теней. Всё, до последней крошки. А взамен…

— А взамен ты меня отпустишь? — в его голосе прозвучала насмешка.

— Нет, — я покачал головой. — Взамен я дам тебе то, чего ты хочешь больше всего. Быструю и достойную смерть. Смерть воина, а не сломленного, пускающего слюни безумца в тёмном подвале. Я дам тебе меч, и ты встретишь свою смерть в поединке с ним, — я кивнул на Грома, который всё это время стоял в дверях, сжимая свой топор.

Мальвос перевёл взгляд на вождя орков. Он долго, оценивающе смотрел на него, на его шрамы, на его мощные, мускулистые руки, на его старый, но смертоносный топор. В его глазах не было страха, только азарт игрока, который оценивает своего противника перед решающей партией.

— Орк… — проговорил он задумчиво. — Неплохо, они хорошие бойцы, сильные и яростные. Умереть от руки такого не самый плохой конец. Всяко лучше, чем захлебнуться собственными кошмарами или кишками, намотанными на тесак мясника.

Он снова посмотрел на меня.

— А откуда мне знать, что ты сдержишь слово? Ты дикарь, а слово дикаря ничего не стоит.

— Моё слово стоит больше, чем жизнь твоего Царя, — отрезал я. — Я обещал оркам дом, и я его построил. Я обещал герцогу подавить мятеж, и я его подавил. Спроси у любого в этой крепости, слово Железного Барона нерушимо.

— Да… — протянул эльф — ты не лжёшь, я чувствую это. Да и не пойдут за лжецом орки, уже тем более не будут служить хвостатые…

Наступила тишина. Мальвос думал, я видел, как в его голове борются гордость и прагматизм. С одной стороны долг воина, верность присяге, презрение к «дикарям». С другой неизбежность, он был в ловушке, и у него было только два выхода: унизительное безумие или достойная смерть. Для воина его касты выбор был очевиден.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я согласен.

Эльф поднялся, даже в кандалах, избитый и измождённый, он выглядел величественно.

— Принесите мне карту, вина и что-нибудь поесть. Разговор будет долгим. А потом… — он посмотрел на Грома и усмехнулся, — … потом я покажу вашему вождю, как умирают воины Морского Дракона.

Я молча кивнул и вышел из камеры. За моей спиной Гром издал низкий, довольный рык. Каждый из этих двоих получил, что хотел. А я… Получил то, что было нужно мне, ключ к пониманию нашего нового врага. Ключ, который был оплачен безумием одного эльфа и жизнью другого.

Глава 2

Я смотрел, как Мальвос уплетает жареное мясо и запивает его вином прямо из горла бутылки, и не чувствовал ничего, кроме холодной, отстранённой деловитости. Сделка была заключена, и, судя по тому, с каким аппетитом он поглощал пищу, эльф был намерен свою часть контракта выполнить. Гром, стоявший у входа, скрестив руки на груди, не сводил с него тяжёлого взгляда. Старый орк ждал своего часа, и в его глазах не было ни злости, ни ненависти, только спокойное предвкушение хорошей драки с достойным противником.

Когда с едой было покончено, я кивнул Эссену. Тот, с непроницаемым лицом, расстелил на большом дубовом столе, который занимал почти всё пространство моего штабного бункера, чистый лист пергамента. Рядом положил несколько заострённых угольков и линейку.

— Ты просил карту, дикарь, — Мальвос поднялся. Кандалы с него сняли, но в бункере, помимо меня, Грома, Урсулы и Брунгильды, находился ещё пятеро моих лучших «Ястребов», так что любые фокусы были исключены. — Карты этого жалкого клочка земли у меня нет. Но я нарисую тебе карту мира, каким он есть на самом деле, а не в ваших пыльных, лживых хрониках.

Он подошёл к столу, тёмный двигался плавно, с какой-то ленивой, кошачьей грацией, и, несмотря на потрёпанную одежду и синяки на лице, от него по-прежнему веяло силой и властью. Он взял в руки уголёк, повертел его в длинных, музыкальных пальцах, и на его губах снова появилась та самая надменная усмешка.

— Всё, что вы знаете о мире, ложь. Вы живёте в маленькой, уютной песочнице, которую отгородили от настоящего океана, и думаете, что вы центр вселенной. Но вы даже не представляете, насколько огромен этот океан, и какие чудовища в нём водятся.

Одним лёгким, уверенным движением он начертил на пергаменте очертания нашего континента. Я узнал их,