из них порой ведут себя в высшей степени странно. Вспомните, вы с Вадимом Игоревичем едва не стали стреляться буквально в вашем кабинете.

— Мы же тысячу раз просили не напоминать об этой ужасной странице в наших биографиях!

— Молчу, как прикажете. Однако это действительно не поединок…

Да, происходящее вновь начало напоминать ритуал. Фигура, оставшаяся в центре круга, как-то подозрительно выпрямилась, расставила руки в стороны и замерла. А второй участник ритуала начал медленно исполнять некие загадочные пассы в воздухе.

— Сейчас, — сипел перевозбудившийся до неприличия Леонид, — сейчас появится гроб! Тут-то мы их всех и накроем! Вознаграждение наше, Александр Николаевич!

Меня вознаграждение не сильно тревожило, финансовый вопрос был в целом закрыт. Понятно, что много — не мало, однако ради одних лишь денег я бы в эту авантюру не вписался. Меня снедало любопытство. Гроб я не понимал совершенно, и, как следствие, жаждал понять. Такова человеческая природа. Наверное.

Однако нашим чаяниям не было суждено сбыться этой ночью. Вместо сотворения гроба длинноволосый участник ритуала начал подниматься в воздух.

— Эм… — только и сказал Леонид.

Мне добавить было нечего, я полностью разделял его мысль.

Послышался вскрик, из которого мы заключили, что таки да, взлетает именно девушка. Её перевернуло в воздухе, и теперь она летела подобно супермену, выставив перед собой обе руки. Высота — метра четыре навскидку, скорость минимальная. Стоя́щий внизу парень полётом явно управлял. Он не отрывал от летящей взгляда и сопровождал её движениями напряжённых рук.

— Вот поганцы! — выдохнул Леонид.

— Почему такой вывод?

— Да это же совершенно очевидно! Стихийник-старшекурсник за деньги позволяет желающим ощутить радость полёта!

— Неужели и вы таким баловались?

— Нет-с, в бытность мою студентом мощных источников поблизости не было, и способность исполнять подобные вещи появлялась лишь на магистерском уровне, да и то не у всех. И о стабильности говорить не приходилось. А теперь на седьмом курсе любой старательный студент может взлететь. У стихийников в жизни не так много преимуществ, вот они и пользуются хоть чем-то. Мы должны это прекратить!

— Ну разумеется. Мы, преподаватели, видим, как студенты хорошо проводят время и к тому же зарабатывают. Необходимо срочно вмешаться, полностью с вами согласен. Идёмте и остановим это безумие.

— Знаете, Александр Николаевич, вы так говорите…

— Академия — не место для радости! К тому же студент должен быть бедным и голодным! Я в возмущении. Идёмте скорее, надоело мне с вами сидеть тут, под трибунами. Скучно и неромантично совершенно.

Мы выбрались на свежий воздух и решительно зашагали к участникам ритуала. Они все были до такой степени увлечены происходящим, что обратили на нас внимание только тогда, когда висящая в воздухе девушка сказала:

— Ой.

Тогда все повернулись. «Оператор» лишь слегка обратил лицо, не ослабляя контроля. Молодец, матёрый профессионал. Лицо незнакомое, ранее не попадалось. Это же могу сказать и обо всех остальных участниках процесса, кроме парящей девушки. Её я знал очень хорошо, можно сказать, мы с ней одно время жили вместе.

— Надежда Людвиговна! — воскликнул Леонид тоном человека, разочаровавшегося в лучших своих идеалах. — Как вы могли осрамить себя этим…

Надежда Людвиговна Акопова, моя студентка, обучающаяся на факультете метаморфической магии, оказала неоценимую помощь в обезвреживании ОПГ минувшей зимой. В частности, она приняла облик Акакия Прощелыгина, в результате чего получила весьма важные признания от ректора конкурирующей академии. И теперь сей ректор обитает в печальном месте, что он, надо признать, полностью заслужил.

Сама же Акопова, в результате всей этой истории исцелившаяся от комплексов и нервных срывов, начала, судя по всему, брать от жизни всё. Нам сначала казалось, что они с Леонидом образуют вполне приличную пару, однако Леониду навесили преподавание, он с головой ушёл в работу, в то время как любовь, известное дело, подобна костру. Горение в ней нужно поддерживать. Оставшаяся без поддержки Акопова стала летать по-над стадионом.

— Чем же это я, простите, себя осрамила, Леонид Владимирович? — не согласилась с постановкой вопроса девушка.

Да, сделавшись преподавателем, Леонид оказался Владимировичем. Нормальная ситуация, ещё и не такое бывает. Мы пережили и привыкли, в неофициальном общении продолжая именовать его просто по имени, что он всячески поддерживал.

— Вот… Вот этим действом! — отвечал Леонид.

Над ним засмеялись добродушные студенты. Все, кроме оператора — этот с серьёзным видом продолжал оперировать.

— Опустите её немедля! — топнул ногой Леонид.

— Уж извините, — покачал головой оператор. — Дама заплатила за десять минут полёта. А я денег не возвращаю.

— Да! — подтвердила Акопова. — И вы мне мешаете наслаждаться! Сделайте одолжение, оставьте, ваша забота совершенно неуместна.

Ставя точку в разговоре, оператор отогнал Акопову подальше.

На Леонида жалко было смотреть. Ему как будто в душу наплевали. Вытянулось лицо, сжались губы. Я отвёл его за руку в сторону и заговорил:

— Послушайте, Леонид, вы же всегда были разумным человеком и сейчас должны понять. Вы с кем разговаривали? С девушкой, в которую влюблены, или с ученицей? Вы попытались совместить и то, и то, а оно так не работает. Девушка чувствует неопределённость и играет на вашей неуверенности. Определитесь, чего вы хотите, порядок навести или вернуть расположение дамы?

— Да это глупости всё какие-то несусветные…

— Глупости — это то, как вы роняете авторитет. Ну с чем мы к ним пришли? Разве уставом академии запрещено левитировать студентов? Да, запрещено. Психокинетикам. А про стихийников, которые действуют совершенно иным манером, ни слова нет. Конечно, они без спроса пробрались на территорию, принадлежащую академии, среди ночи. Но это, право, ерунда.

— Так зачем же вы со мной пошли их останавливать⁈ Зачем поддержали⁈

— Ровным счётом никак я вас не поддерживал, только издевался. А пошёл с вами, потому что интересно было поближе посмотреть. Может, и сам бы попробовал.

— Это предательство!

— А вам бы не хотелось? Это же полёт, Леонид.

— Ну… Нет, не с этим вот…

— Да бросьте вы. Акопова его если и интересует, то исключительно в качестве источника денег. Не будьте таким скучным!

— Нет, Александр Николаевич, если мы будем платить студенту за подобного рода услуги, нам точно выговор объявят.

— Пф. Что мы, выговоров, что ли, не слышали? Нас увольняли вообще — и ничего, живые. Вы как хотите, а я попробую. Десять минут — слишком, а вот минуты три-четыре — это вполне себе.

Вывод о том, что десять минут — слишком, я сделал, когда над нашими головами пролетела Акопова. Судя по выражению лица, ей уже было холодно и некомфортно, хотелось приземлиться и осмыслить опыт, но сдаваться при Леониде она не собиралась. Добрый знак, кстати. Будь Леонид для неё пустым местом, она бы