— Старший брат, но это же нарушение слова, данного ее отцу нашим отцом! — вступается за Юну Ё Син: — как же репутация нашей семьи?

— Напомни мне, насколько тебя волновала репутация нашей семьи во время той аферы с ней? Когда ты представлялся ее парнем? — поворачивает голову Хи Син: — вся эта ситуация произошла по твоей вине, Ё Син.

— Прошу прощения. — склоняет голову он. Если бы у него было достаточно силы воли, достаточно смелости, он бы сейчас выкрикнул в лицо Хи Сину, что да, он виноват, что вот так пытался завоевать ее доверие, стать к ней ближе, виноват в том, что хотел ее… но уж это не он ее насиловал! Не он давал этот жестокий урок! Если вы хотели наказать меня… так и наказывали бы, а она тут при чем⁈ Но он — привычно склонил голову. Он знал, что ответит его брат на последний вопрос. Почему досталось именно ей? Да потому что так тебе было больнее, младший Ё Син. Быть младшим братом… худшая роль. У него есть апартаменты в небоскребе, два этажа. Есть несколько спортивных автомобилей. Есть счета в банке. Есть небольшая яхта у причала яхты-клуба. Но это все — не его. Это все принадлежит семье. И в любой момент, как только семья решит, что он не справляется со своей ролью младшего брата — он станет нищим. Беднее чем самый последний босяк на улице, потому что у "Yoon Yang" есть еще и именные векселя на его имя. То есть последний босяк имеет в кармане ноль вон, а он, Ё Син будет иметь минус миллионы долга перед семьей. И никуда не устроится. И никем не сможет работать. Разве что милостыню просить. В любой момент, как только семья решит… а сейчас фактический глава семьи — это Хи Син, отец уже слишком стар. Поэтому он стиснул зубы и склонил голову. В очередной раз. Он никогда не считал, сколько именно раз ему приходилось перешагивать через свою гордость и уязвленное достоинство, сколько раз ему приходилось выслушивать обвинения в том, к чему он даже не был причастен. Даже если бы он считал — он наверняка бы сбился со счета.

— … если мы этого не сделаем, то каждое ее действие будут связывать с нашей фирмой. — говорит Хи Син, хмурясь: — мне и самому было бы проще, если бы эта дура по-прежнему стояла на ресепшн, у нее там зарплата была выше, чем у обычных работников на такой должности. Чего ей еще нужно было?

Уважения, думает Ё Син. Уважения и самореализации. Осознания того, что ты делаешь что-то значимое… ну и потом, оклад девушки на ресепшн, пусть даже и удвоенный — едва ли большие деньги. Но вслух… вслух он ничего не сказал.

— Неблагодарная тварь. Ее пригрели, дали ей возможность работать в семье, а она — мало того, что нас бросила, так еще и в неприятности с "Xi-Tien Group" втравила! Бездарь! Тупая девка! Надо было в тот раз ее покалечить, чтобы в больнице так и осталась. — Хи Син, бросает на стол салфетку: — я собираю Совет Директоров. Мы вышвырнем ее на улицу как бездомную дворнягу!

— Как скажешь, старший брат. — Ё Син склоняет голову, но на этот раз не только потому, что должен, но и для того, чтобы Хи Син не увидел его улыбки. В первый раз он думает, что не зря передал свои голоса Юне. Пусть у этого самодовольного индюка голова лопнет, как он узнает! Правда вот что делать потом? Может быть все же — Юне позвонить? Как выяснилось, она вовсе не такая уж и беспомощная и о себе позаботиться может… если они выработают совместную стратегию… хотя бы спасут его активы. Тогда он избавится от тирании старшего брата, но попадет в полную власть Юны, стоит ли игра свеч. Говорят, что дьявол которого знаешь — всегда лучше неизвестного, однако есть и другие мудрости. Например, что лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Ё Син все же решает попробовать поговорить с Юной. В этот момент тихий зал "Сорока Этажей" взрывается от смеха и криков ликования. Будто болельщики после матча, думает Ё Син, кто с кем играл и какая игра? Бейсбол?

— А это еще что такое? — лицо Хи Сина идет пятнами, а голова вздергивается от возмущения: — как можно себя так вести⁈

Ё Син поднимает голову, прослеживая его взгляд и натыкается на источник шума. Компания из разношёрстных девиц и двух мужчин, среди девушек он с удивлением узнает Юну Юн — веселую, с расстегнутой рубашкой и без пиджака, с бутылкой в руке, которую она поднимает над собой.

— За победу! Кампай! — кричит она на весь ресторан и люди, тихо сидящие за своими столиками — оборачиваются на них.

— За нашу Юночку! — подхватывает вторая девица, в бело-черной мотоциклетной куртке: — Кампай!

— Выкусите, корпорации! У нас — победительница! Инженер Ли! Иди сюда! И ты, ты тоже победитель! Тебя же взяли на должность, чтобы исправить все недочеты, ты тоже победил! А ну — выпей с нами! Кампай! Да не бойся, я ее на поводок посадила, не придет она за тобой ночью, я ее на ночь привязываю… — веселится девица в мотоциклетной куртке, пытаясь напоить худого мужчину из своей бутылки. Тот отнекивается, а к ним уже бежит администратор, чтобы угомонить развеселую компанию.

Ё Син смотрит на них. Победила, думает он, никто не верил, а она — победила. Может быть ей боги помогают? Может она сможет и их вытащить, вернее — его? Они уже в одной лодке, он признался, он покаялся, он ей передал свои голоса на Совете, что ей еще нужно? В любом случае, как только это откроется… а это откроется — его сразу же вышвырнут на мороз. А Юна — она же добрая, она его не оставит, ведь так? Так что может быть он и выплывет… и тут его взгляд сталкивается с другим взглядом. Холодным, смотрящим прямо в душу. Наверное, так на человека смотрят демоны, выбирая его участь. Самое странное, что так на него смотрела молодая девушка в белом платье, невысокая, худощавая и с короткой прической типа "каре". Они встретились взглядами всего лишь на долю секунды, но за это короткое время он успел увидеть в этих глазах что-то… он не знал определения, но ничего хорошего этот взгляд ему не сулил. Он поспешно отвел глаза в сторону, чувствуя, как про спине