на оконную раму, Теодора казалась крошечной. Тени скрывали ее тело, надежно отгораживая от моего взгляда.

Я поглощал ее черты лица, желая насытиться. Одновременно знакомое и чуждое. Вот привычные мне широкие брови и пушистые ресницы, но вот глаза под ними цвета сажи. Вот прямой нос и алые губы, но все скулы обведены чернотой, будто кто-то разлил чернила на кожу. Вот взгляд. Холодный, надменный и опасный. Но если смотреть дольше, если заглядывать за умело выстроенный фасад, можно заметить, как она выглядывает из укрытия.

– Это сон?

– А разве могло быть иначе? – прошептала она. – Разве могла бы я прийти к тебе – почти замужнему мужчине? Мог ли ты принять у себя в покоях дэволово отродье?

– Теодора… – Слова потерялись. – Я так хотел и хочу найти тебя. – Мне отчаянно хотелось к ней прикоснуться, но я сдерживался. – Скажи, это сон или явь?

Она замолчала. Лицо оставалось суровым и отстраненным.

– Конечно же, сон. После того, что ты сделал, я бы никогда не пришла к тебе.

Я знал. Но все равно в ушах набатом отбивало разочарованное сердце. После наказаний у меня всегда начиналась лихорадка, подкидывая мнимые образы.

Смешок сам вырвался на свободу. Тени обхватили меня, и я ощутил их волнение. Смех постепенно сходил на нет, перетекая в тихие хрипы. Я вцепился в волосы и сжал их, закрывая глаза.

– Ты в порядке? – спросила меня Теодора.

В порядке? В порядке ли я?

– Нет. Совсем нет. Как я могу быть в порядке, если происходит все это? – Я развел руками. – Кловисс жаждет моей смерти, инурийцы гибнут, тебя… – Я посмотрел в пытливые глаза. – Нет.

– Я здесь. Сейчас.

– Ты нереальна, – разочарованно сказал я.

– В мире мало чего реального. Главное, что здесь и сейчас я здесь. И ты можешь сделать все, что хочешь. Все, что пожелаешь.

Я не стал ждать разрешения, не стал спрашивать.

Я преодолел расстояние, разделяющее нас, за считанные секунды. Теодора ответила на поцелуй с неменьшей резкостью, будто только этого и ждала. Мы пытали друг друга: укусами, поцелуями, языками. И если ее руки бессовестно блуждали по моей спине и торсу, то я ухватился за подоконник. Мои пальцы хрустели от напора, но я не мог перебороть страх. Если я попробую коснуться до нежной кожи, а она исчезнет – я погибну.

Ее ласковый язык обвел мою нижнюю губу, и я зашипел. Мой член бурно отреагировал на это прикосновение. Теодора отстранилась. Губы опухли от жадных поцелуев. Она тяжело дышала.

В эту секунду я понял: она моя погибель и мое спасение. Я готов был покорить мир ради этого затуманенного взгляда. Готов поднести ей Инуру и бросить в ноги, лишь бы она стояла рядом. Я готов на все.

– Ты не боишься меня? – Повторила она уже заданный мне вопрос. – Я не та, что была прежде.

– Замолчи! – Мой большой палец накрыл ее рот. Я провел по губам, очерчивая контур. – Я не видел женщины прекрасней. Даже сейчас я вижу тебя настоящую, пусть ты и стараешься спрятаться.

– Присмотрись.

Стоило ей произнести это, как теневое покрывало медленно сползло.

В комнате, освещенной лунным светом; в комнате, где из звуков только общее дыхание и два бьющихся сердца; в комнате, в которой сосредоточился весь мир, стояла она.

Обнаженная, дикая и прекрасная, как роза. Ее шипы скрылись – вены пропали, а глаза пусть не стали зелеными, но приобрели более человеческий вид. Длинные черные волосы красиво разлеглись на раме, спускаясь по бедрам. Округлая грудь вздымалась и опускалась, а соски затвердели от возбуждения. То, как она смотрела на меня, заставило моего внутреннего зверя зарычать и воспрянуть. Такал, пусть Инура содрогнется!

– У нас есть ночь?

– У нас есть ночь, – тихо ответила она.

Моя плоть давно просила свободы. Возбуждение достигло пика. Мне хотелось подхватить ее и отнести на кровать. Хотелось показать, как я скучал. Но тогда она упорхнет сразу, как все закончится. А я не мог допустить столь скорой разлуки, я должен насытиться ею настолько, насколько это возможно.

Теодора выжидала, совсем не двигаясь. В таком положении она казалась невинной. Но я даже не знал, кто из нас здесь охотник, а кто добыча. В хрупкой на вид женщине скрывался огонь, ужасающая сила и магия.

Но я не собирался отступать.

Моя рука легла ей на ключицу. Теодора втянула воздух, следя за моими движениями. Опуская ладонь ниже, я ощутил, как быстро стучит ее сердце, и позволил себе ухмылку. Она хотела меня так же, как и я хотел ее.

Очертив грудь, я не задерживался, зная, что дразню. Я хотел видеть, как она изнывает. Видеть, как она скучала по мне. Ее тело – мягкое и манящее – изменилось. Стало крепче. Она не теряла времени зря, скорее всего, тренировалась каждый день. Может, с Аастором?

Я прогнал эти мысли прочь. Сейчас здесь только я и она.

Мой палец чертил дорожку по животу, ладонью обхватывая талию. Я спускался ниже и ниже, пока не дошел до нужной мне точки. Замер. Поднял глаза и увидел, что Теодора смотрела на меня ожидающе и осуждающе. Ждала продолжения. Я облизнул губы, и она захватила это движение взглядом. И я улыбнулся. Несмотря на то, что мы делали, мне ужасно хотелось улыбаться. Кажется, даже мой зверь сиял счастьем, что мы можем касаться, быть с ней.

– Ты наглец.

Но я не дал ей продолжить тираду. Ладонь описала круг, и Теодора вздрогнула. Я вновь остановился, и она зарычала. Хотела отпихнуть мою руку и… что? Уйти?

Кто ей позволит?

Я не дал ей и шевельнуться, повторив, уже нажимая быстрее и сильнее, зная, как ей нравится. Теодора пыталась сдержать стон, наказывая меня и делая вид, что ей плевать. Бросала мне вызов. Тогда я наклонился ниже. Наши носы касались друг друга, и я мог смотреть ей прямо в глаза.

И я выпустил зверя.

Магия закружилась вокруг. Она прошлась по комнате и вернулась ко мне. Встретилась с тенями Теодоры, но они, к моему удивлению, не отпрянули, а потянулись друг к другу.

Мои зрачки засветились. Я увидел это в распахнутых глазах Теодоры. Она хотела узнать, что я делал, но вдруг застонала, резко дернувшись.

Магия импульсом прошла по моей руке и направилась к ее клитору. Я усилил это пальцами, поглаживая точку между ног. Я ловил громкие выдохи, наблюдая за ней.

Теодора покачивала бедрами мне в такт. Каждое нажатие я усиливал магией. Легкие разряды доводили ее до экстаза. Она запрокинула голову, тяжело дышала, закусывая губы, пока я языком танцевал по шее. Я ласкал вены, ключицы. Усыпал поцелуями подбородок. И когда понял, что она вот-вот кончит, ввел палец в лоно. Теодора взорвалась громким всхлипом, обхватывая своими мышцами. Мне понадобилась минута, чтобы ураган оргазма накрыл ее. Она тяжело задышала, но я не собирался останавливаться. Я только начал.

Наклонив за подбородок к себе, я поцеловал ее. Тягуче и сладко. Мой член требовал внимания. Я мечтал почувствовать ее горячую влажность, но я знал, если только прикоснусь к ней – не удержусь.

Я отстранился и развернул ее к открытому окну. Ее ягодицы прижалась к моему паху, и мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не сдернуть с себя штаны и не войти в нее. Теодора, будто понимая, с чем я сражался, захихикала.

– Смеешься? – порывисто сказал я, не сводя глаз с места, где мы соединяли. Мне захотелось шлепнуть ее, оставить свой след. Но вместо этого ухватил ягодицу и сжал, открывая лучший вид для себя.

Теодора снова засмеялась. Лед в моей душе оттаивал, кусками освобождая душу. Я провел ладонью по ее спине, отгоняя легкую грусть, кольнувшую сердце. Сон или явь. Неважно. Она все равно уйдет.

– Наклонись.

– Командуешь? – зло бросила она, но выполнила требование.

Тени обвили окно, чтобы нас никто не увидел. Теодора позаботилась