– Все в порядке, Мерри.

Тот забирает у меня книгу и кладет к себе на колени.

– Меллоу был моим братом, – начинает херувим и тут же поправляет себя: – Нашим братом. Видишь ли, изначально мы – тройняшки, я, Мор и он. Мел был кем-то вроде посредника между нами. Не давал ссориться, – он грустно улыбается, погрузившись в воспоминания. – Мог сидеть и слушать мою болтовню. И ему, едва ли не единственному, удавалось рассмешить Мороуза. Он был лучшим из нас троих, но… – Мерри умолкает, и Иветта слетает к нему на колени. – Все в порядке, – говорит он, бросив на нее взгляд, затем снова поднимает глаза на меня. – Меллоу погиб во время бандитского налета. Мы работали в службе доставки, разносили товары по всему городу и просто, что называется, оказались не в то время не в том месте. В город явилась разбойничья шайка, и мы собирались улететь прочь, но Меллоу решил остаться и помочь горожанам. И… – Мерри вздыхает, – не справился.

Какое-то время мы сидим молча. Знаешь, Фи, кого-то мне этот Меллоу напоминает. Ты тоже никогда не думала о себе. Пыталась помочь мне до самой своей смерти. И даже теперь, уйдя за грань, дотягиваешься призрачными руками из небытия, чтобы поддержать.

– Мне очень жаль, Мерри. Похоже, Меллоу был очень славным херувимом.

– О, самым лучшим, – Мерри сдавленно усмехается, и я протягиваю ему салфетку – утереть выступившие слезы. – Мороуз может показаться самым черствым из нас, но на самом деле это не так. Наоборот, он – самый чувствительный. И уход Меллоу стал для него ударом. Прямо скажу, он не всегда был таким раздражительным. И ему стало гораздо лучше с тех пор, как мы поселились в Ясеневых садах.

Я утешающе похлопываю Мерри по плечу.

– Похоже, мы все потеряли… – до меня самой только сейчас доходит эта закономерность. – Мы все потеряли кого-то дорогого. Или что-то дорогое.

Может, это просто совпадение. Хильда лишилась ковена, Фрэнк потерял жену, Мерри и Мороуз – брата, а я – сестру.

Это очень скользкая тема, и, хотя мне очень хочется спросить Иветту, кого потеряла она, я держу язык за зубами. Незачем бередить незажившие раны просто из любопытства. Так что я раздаю всем клубнику и перевожу разговор на то, какую книгу хочется перечитывать снова и снова.

Но едва мы успеваем погрузиться в беседу, как двери кухни с грохотом распахиваются и на задний двор выскакивает Оливия. Подбежав к нам, она сгибается, опираясь руками на колени, пытаясь отдышаться.

– Оли, что случилось? – Иветта взмывает в воздух.

– Церемония, – выпаливает та и, переведя дух, выпрямляется. – У нас церемония сегодня. Прямо сейчас. Семья усопшего уже показалась на дороге.

– Что? – Иветта принимается собирать еду с покрывала. – А почему Фрэнк ничего не сказал?

– А Фрэнк забыл! – взрывается Оливия. – Извините, – выдыхает она, убирая волосы со лба. – Да, извините. От Фрэнка в последнее время мало толку… Давайте просто… Хильда-то их встретит, но она может находиться рядом с ними совсем недолго. Мерри, займись ты и, тьма тебя раздери, натяни какие-нибудь портки!

– Я мигом, – усмехается тот и помогает Иветте собрать остатки угощения.

– Фрэнк одевается, – продолжает Оливия, – только он какой-то вареный. Понятия не имею, что у этого чудища в башке творится. Иветта, сварганишь что-нибудь по-быстренькому?

– Да, но еды-то впритык. На поминальную трапезу сейчас уйдет бо́льшая часть того, что было закуплено.

Повисает молчание. Мы втроем смотрим на Оли, мучительно соображая, как быть. А та раздумывает буквально секунду:

– Используй все, что нужно. Что-нибудь придумаем. А я сейчас иду в дендрарий и выбираю место высадки.

– Идем, Фил! – зовет Иветта, взлетая повыше. – Отнесем еду в дом.

С этими словами она уносится, а мы с Мерри остаемся складывать одеяло.

– В Ясеневых садах никогда не бывает скучно, – говорит он и коротко оглядывает меня. – Тебе, пожалуй, тоже не помешало бы приодеться.

Я смотрю на свое серое платье-блузон – несмотря на все попытки отряхнуть его как следует, на ткани все равно видны пятна и грязь.

– Это все, что у меня есть.

– А, – моргает херувим и со смешком подхватывает книги. – Смотри, как бы Хильда об этом не услышала.

Глава двенадцатая

В течение следующего часа мы носимся как угорелые. Я почти ничего не делаю, чтобы привести себя в божеский вид – разве что умываю лицо, оттираю пятна на платье, меняю платок на голове и тут же несусь вниз, поприветствовать семью ведьм, ждущих в холле.

Хильда по-прежнему там – судя по всему, Мерри еще не успел переодеться. Да сколько же нужно времени, чтобы натянуть одни несчастные штаны?

Заметив меня, Хильда округляет глаза и выразительно скользит взглядом по моему неподходящему платью – не сомневаюсь, что она и без всякого дара чувствует, как мне за него стыдно.

– Здравствуйте, меня зовут Сэйка, – я пожимаю руку первой попавшейся ведьме – самой старшей из всех пяти гостей.

Выясняется, что молодой человек с ней рядом – ее сын, приехавший с женой и маленькой дочкой. Еще одна гостья, кажется, моя ровесница, – ее дочь. А усопший был патриархом этого семейства, прожившим в счастливом браке целых сорок семь лет.

Я выражаю свои соболезнования, когда Мерри наконец слетает вниз, облаченный в лучшие штаны и жилетку.

– Добро пожаловать в Ясеневые сады, – объявляет он, – если вас не затруднит, я бы хотел проводить вас в гостиную.

Семейство тянется за херувимом к дверям, и я направляюсь было следом, но Хильда останавливает меня.

– Уверена, что справишься? – тихо интересуется она.

– С Фрэнком творится что-то непонятное, так что да, я буду рада помочь.

Хильда выразительно изгибает бровь и еще разок измеряет взглядом мое серое платье.

– Ты считаешь, этот наряд к месту?

– А что с ним не так?

– Ох, Сэйка… – она заставляет меня повернуться кругом, бормоча себе под нос: «Двадцать восемь… но я бы, пожалуй, взяла тридцать шесть…»

– Прошу прощения?

Хильда улыбается, но ее мутный глаз неожиданно сверкает, и она трет голову, морщась от боли.

– Не обращай внимания. Мне пора наверх. Тут, внизу, многовато эмоций.

– А вы что-то считали с этой семьи, чтобы сделать им подарок?

Хильда усмехается и направляется к лестнице:

– Девочка, я тебя умоляю. Это моя работа.

Из гостиной доносится голос Мерри – он то спрашивает гостей о чем-то, то предлагает освежиться напитками. Херувим не привык вести церемонию и просто тянет время в ожидании Фрэнка. Да чем хозяин дома так сильно занят, тьма его раздери?

Я стучу в двери его покоев. Резные изображения