вырваться. В его лице сейчас столько уверенности. Он слегка толкает меня назад, от чего я спиной прислоняюсь к стене.

– Яна… – произносит Ваня сдавлено и прижимается своим лицом к моему плечу.

– Мне нужно идти…

– Никуда я тебя больше не отпущу. Опять пойдёшь с этим аборигеном. Что со мной-то не так?!

Ну, прямо крик души какой-то! По специфическому запаху алкоголя я понимаю, что Ваня снова пьян. Надо делать отсюда ноги, пока он совсем не впечатал меня в стену. Лучше встретиться с Оскаром уже на улице…

В следующую секунду я слышу громкое покашливание. Заглядываю через плечо Ивана и смотрю прямо в глаза цвета тёмного шоколада. Взгляд у Оскара свирепый. Он переводит его с меня на пытающегося прижаться ко мне Ваню. Я же застываю, словно восковая фигура. В голове почти нет мыслей. Только один вопрос. Как давно Оскар здесь стоит?!..

Глава 32. Яна

Сейчас, наверное, всё должно произойти, как в мыльных операх. Оскар развернётся и уйдёт прочь, а я вырвусь из рук Ивана и побегу следом с криками "Это не то, что ты подумал!"

Но с Оскаром всё по-другому. Ему не свойственно устраивать сцены. Он надвигается к нам своей вальяжной походкой. Резким движением разрывает сцепленные на моей талии руки Ивана. Поворачивается к нему в упор и чуть слышно произносит:

– Пошёл вон!

Тот шокировано смотрит на Оскара и теряет дар речи.

– Э-э-э… – лишь выдавливает он.

Тут уже Оскар не выдерживает и, схватив Ивана на воротник рубашки, откидывает к противоположной стене. Я, оцепенев, никак не реагирую на развернувшуюся сцену.

– Пойдём! – приказной тон ледяного голоса.

Крепко сжимает моё запястье и ведёт вниз по лестнице. Еле поспеваю за ним, стараясь не споткнуться о подол платья.

– Вот, как ты, значит, ждёшь меня… – свирепо произносит Оскар, едва мы оказываемся на улице.

– Я ждала… А тут он накинулся… – начинаю рассказывать, и вижу, как сжались его кулаки при последней фразе. – Не трогай его только, он просто пьян…

– Вот, и как тебя отпускать в Россию? Кто будет отбивать армию поклонников?

Всматриваюсь в его лицо. Оскар так говорит, как будто это он решает, ехать мне или нет. Отпускает, значит?

– Раньше это делал мой брат Лев.

Вспоминаю, как Лев приходил разговаривать с одним недалеким спортсменом, чтоб тот больше не преследовал меня. Невольно на лице появляется улыбка. Тут же приходит мысль, что моя история с Оскаром взбесила бы брата намного сильнее, чем какой-то институтский ухажёр.

Пока я размышляю, Оскар ведёт меня к своему квадроциклу. Достаёт откуда-то небольшой цветок орхидеи и протягивает мне.

– Надо же, как раз в тон твоему платью! – говорит он, прикладывая орхидею к ткани.

А меня больше удивляет сам факт того, что Оскар решил подарить мне цветок. Этот человек совсем не романтик. Заворожено наблюдаю, как он прикрепляет орхидею к моим волосам, фиксируя короткий стебелёк за ухом. Смотрюсь в боковое зеркало. Очень даже красиво. С платьем гармонично. Оскар помогает забраться на квадроцикл. В длинном платье это не так уж легко!

Бросаю взгляд на второй этаж жилого корпуса. Вижу в одном окне несколько фигур. Очевидно, девчонки собрались в комнате старосты, а теперь разглядывают меня и Оскара. Кажется, завтра меня ждут нудные расспросы…

Заводится мотор, и мне становится плевать на любопытство своих одногруппниц. Обнимаю Оскара за спину и зажмуриваюсь от нарастающей скорости. Я еду на свидание!..

Шикарный огненный закат в самом разгаре. Мы подъезжаем к пляжу и останавливаемся рядом с кромкой воды. Океан сегодня довольно спокойный. Волны низкие, поэтому практически не слышно прибоя.

Оскар снова меня удивляет. Достаёт соломенную пляжную сумку и извлекает оттуда покрывало, контейнер с фруктами и круглую бутылку из тёмного стекла. Он быстро устраивает для нас место на берегу океана, и мы присаживаемся, чтобы посмотреть на закат.

Наступает какая-то неловкая тишина. Я, словно, сижу рядом совсем с другим человеком. Задумчивым, спокойным, способным видеть красоту в таких обыденных вещах, как закат солнца.

Оскар решает нарушить наше затишье и открывает заветную бутылку. Смотрит в свою сумку и почёсывает рассеянно затылок.

– А вот про бокалы, или, хотя бы, стаканы я не подумал…

– То самое пальмовое вино? – спрашиваю я и выхватываю бутылку из его рук.

– Да…

Начинаю пить прямо с горлышка. Правая бровь Оскара ползёт вверх. Мне уже знакомо это его выражение лица. Да, я тоже умею удивлять.

– Такое же мы пили в пустыне! – говорю после того, как выпиваю несколько глотков.

В туже секунду закашливаюсь. Аж слёзы выступают на лице.

– Да, но это крепче получилось, – Оскар забирает бутылку из моих рук. – Ешь фрукты.

Я запускаю кисть в контейнер и достаю виноград. Продолжаем сидеть и пить вино. Чувствую себя более расслабленно. Лицо начинает гореть. Прижимаю ладони к щекам. Оскар смотрит и ухмыляется.

– Всё-таки, нельзя тебе пить, – выносит он вердикт.

– Это почему же?! – вспыхиваю я.

– Алкоголь слишком сильно на тебя действует. А кто-нибудь может воспользоваться этим…

– Ну, сегодня мне ничего не угрожает. Ты ведь со мной, так что… – отмахиваюсь я, но в ответ вижу сверкающий взгляд.

– Вот именно, сладкая. Я как раз тот, кто хочет воспользоваться твоим состоянием. И прямо сейчас…

Мгновение, и я уже оказываюсь захваченной в объятия. Тут же отвечаю, и мои руки обвивают его шею, скользят по ней пальцами. Его кожа кажется горячей. А он и есть такой весь. И снаружи и внутри. Горячий, как Африка.

Укладывает меня на покрывало и стягивает с плеч платье. Попутно целует каждый вновь оголившийся участок моей кожи. Остро реагирую на прикосновение его рук. Закрываю глаза, прикусываю губы. Подавляю стоны.

– Не нужно сдерживаться, – сквозь тяжёлое дыхание говорит Оскар. – Мы здесь одни.

Полностью стаскивает с меня платье. Касается голой груди. Вскрикиваю. Прогибаюсь немного вверх навстречу ласкам.

– Оскар…

– Что, милая?

Не знаю, что я хочу сказать. Или попросить. Просто хочу его. Я так соскучилась…

– Я хочу…

И замолкаю, шумно вдохнув. Оскар захватывает губами мою грудь.

– Чего же ты хочешь? – прерываясь спрашивает он.

– Тебя, конечно…

Он начинает быстро раздеваться. Кидает вещи на песок. Укладывается рядом со мной. Я прижимаюсь ближе. Взбираюсь на него сверху. Чувствую, как лихорадочно бьётся его сердце.

Оскар одним движением подминает меня