Кроме того, – суда посыльные, транспорты, и доживающие свой век корабли предыдущей эпохи.

К этому же времени, началу XX столетия, относятся первые реальные достижения в области подводного плавания. Но пока они еще носят опытный характер, в частности в предстоящей войне России с Японией они не участвовали.

Также следует отметить многочисленные опыты по использованию привязных воздушных шаров для судовой разведочной службы.

По мере совершенствования типов и классов судов устанавливались основы их боевой организации. Выкристаллизовывались понятия об эскадре, предназначенной для ведения сражения в море в составе броненосных, крейсерских и минных соединений. Эта часть флота становится главной. Прочие классы судов и в частности обширная ранее у русских группа судов береговой обороны, имеет уже второстепенное значение, и то лишь в кругу тех задач, для коих они были построены.

Все флоты, в том числе русский и японский, ищут решения проблем войны в открытом море, чему содействуют свойства кораблей основных боевых классов. (Постройка броненосцев береговой обороны типа «адмиралов» в России является уродливым отклонением.)

Новая тактика 90-х гг. (см. сражение при Ялу) установила принцип действия отрядами. Большое значение при этом имела однотипность (или соответствие главных тактических данных – хода, вооружения, бронирования) судов того же отряда.

Это – с одной стороны, выявляло требование постройки судов сериями (целыми отрядами или группами кораблей); с другой – обязывало к установлению строгой боевой организации еще в мирное время, для совместной подготовки отрядов и эскадр.

Сама подготовка флота осложнилась не только новыми заданиями к тренировке личного состава в боевых упражнениях, но и необходимостью содержания на уровне современности материальной части и оборудования судов флота.

Вместе с этим увеличились требования к обслуживающему морские силы аппарату портов и оборудованию театра вообще.

Сила флота, ввиду возраставшей сложности устройства судов, многочисленности механизмов и, главное, высоких требований к искусству личного состава, больше чем когда-либо ранее зависела от его всесторонней подготовки к войне.

Глава 9. Политика России на Дальнем Востоке. Причины войны

Выше, излагая положение России на морях перед Крымской и Русско-турецкой войнами (главы 2 и 5), мы видели, что дальневосточная проблема, проблема выхода на Тихий океан, оставалась как бы на втором плане, будучи затемнена ближневосточным вопросом и крупнейшими политическими событиями в Европе, которые приковывали внимание русского правительства в направлении на запад. В то время стремление к установлению политического преобладания на дальневосточной окраине не подтверждалось еще интересами развивавшейся русской промышленности, равно как и слабая торговля с Китаем, при отсутствии хороших сообщений, не рисовала крупных перспектив для русских торговых интересов.

Наступательная дальневосточная политика царской России питалась задачей закончить географическое оформление границ государства, доведя их до естественного рубежа – Тихоокеанского побережья, и перспективами отдаленного для тех времен будущего оживления Востока, предположениями о культурном и экономическом развитии восточной Сибири и прилегающих к океану областей.

Но интересы Дальнего Востока приобретали новое значение по мере того, как осложнялась обстановка для доселе беспрепятственного движения царской России к тихоокеанскому побережью, и определялись противодействующие ему силы в виде – с одной стороны пробуждения Японии, быстро развивавшей свою военную и политическую мощь, а с другой – стремления европейских государств, Англии прежде всего, к приобретению в бассейне Тихого океана колоний и захвата здесь рынков.

В новую фазу русская дальневосточная политика вступает в конце 80-х и начале 90-х гг., когда был положительно разрешен вопрос о создании великого Сибирского железнодорожного пути, долженствовавшего пересечь всю Сибирь и соединить Владивосток с Европейской Россией.

Предпосылками к созданию этой железной дороги явились:

1) Общий поворот русской наступательной политики в сторону Тихого океана, после того, как наступление в ближней Азии и к проливам, завершившееся двумя последовательными войнами (Восточной и Русско-турецкой) разбилось и замерло ввиду встреченных препятствий со стороны европейских государств и, главным образом, Англии. Направление на Дальний Восток оставалось наиболее доступным путем русской империалистической политики.

Примечание. Цитирую из введения к книге М. Павловича «Русско-японская война». Теоретическое направление русской внешней политики представляло собой равнодействующую двух течений русской империалистической мысли, двух взглядов, имеющих между собой мало общего. С точки зрения одних политиков и дипломатов, центром русских политических и дипломатических интересов является Европа, и прежде всего Балканский полуостров с проливами Босфором и Дарданеллами; с точки зрения других – центром приложения русской завоевательной энергии должна быть прежде всего Азия: именно в Азии Россия должна и может в недалеком будущем прочно утвердить свою гегемонию, окончательно подчинив теперь же своему влиянию и скрытому или явному протекторату Персию, Монголию, сев. Манчжурию и подготовив таким образом почву для грядущих великих приобретений»…

2) Развивающаяся русская металлургическая промышленность (наиболее крупные предприятия которой финансировались германским и бельгийским капиталом) требовала сбыта продукции. Постройка грандиозной дороги открывала этому широкие перспективы.

3) Наконец, к тому же толкали стратегические соображения, за которыми было признано важнейшее значение, и дорога, являющаяся средством для переброски военных сил на дальневосточный театр, была сочтена необходимой, хотя само предприятие учитывалось как убыточное в течение ряда лет.

«С самого начала, таким образом, стало ясно, что дело идет не столько о нуждах «богатого, но запущенного края», сколько о новой операционной линии военно-коммерческих экспедиций и театре будущих колониальных войн»[24].

Планы таких завоевательных экспедиций принимали реальные формы в виде стремления к установлению преобладания в Китае, подчинению Кореи русскому влиянию, захвату части японских островов, – как продолжение уже начатого наступления на этих направлениях.

В 1891 г. состоялась торжественная закладка восточного конца Сибирской магистрали во Владивостоке. А уже в 1892 г. русский министр финансов С. Витте писал: «Сибирская магистраль открывает новый путь и новые горизонты и для всемирной торговли, и это значение ее ставит ее сооружение в ряд мировых событий, которыми начинаются новые эпохи в истории народов и которые нередко вызывают коренной переворот установившихся экономических сношений между государствами».

Таким образом, ко времени Японо-китайской войны 1894–1895 гг. русский курс на Дальний Восток уже определился и война эта, в корне изменившая политическую конъюнктуру Дальнего Востока, представляла для политики России событие исключительной важности. Она не могла остаться равнодушной к ее результатам.

Из краткого обзора причин, побудивших Японию начать войну с Китаем (которые приведены в главе 6-й), видно, что цели, которые она стремилась достигнуть этой войной, были прямо противопоставлены стремлениям русской дальневосточной политики. Японцы хотели захватить Корею, утвердиться в Южной Маньчжурии. Япония приобретала крупнейшее политическое и экономическое влияние на Дальнем Востоке, что противоречило интересам русской политики. «Мы не можем допустить японцев завладеть совершенно Кореей и, может быть, отрезать нам, таким образом, выход из Японского моря.