— Тогда чего же ты хочешь?

— Притормозить развитие всех дальневосточных держав. Не только Японии, но и Китая, и даже Кореи.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Подтолкнуть их на неправильный путь, разумеется.

— А ты знаешь, какой правильный? — мягко улыбнулась супруга.

— Думаю, ты тоже его знаешь. В конце концов, всего каких-то полторы сотни лет назад наша страна находилась в такой же ситуации и смогла выбрать встать на него.

— Ты говоришь о реформах Петра Великого?

— Именно. Быстрая и безусловная модернизация всего государства и его экономики, создание армии и флота, а также реформирование всей структуры государственного управления.

— Мне казалось, раньше ты скептически относился по крайней мере к некоторым нововведениям своего знаменитого предка?

— Так и есть. Уж очень многое было сделано впопыхах, без учета наших национальных традиций и прочего… Но знаешь, чем больше я занимаюсь управлением сам, тем больше понимаю, что иногда другого выхода просто нет. Нужно через колено ломать все старое и отжившее, иначе построить новое просто не успеешь. Да, что-то будет потеряно и, возможно, даже безвозвратно, но… такова уж плата за прогресс!

Договорив, я вдруг понял, что имею в виду не только и не столько деяния своего знаменитого пращура, сколько гораздо более близкие события. Произошедшие в 20-е и 30-е годы следующего века, и которые непременно произойдут, если у меня ничего не получится.

— Но раз есть правильный путь, значит, есть и неправильные? — промурлыкала не догадывающаяся о моих сумбурных мыслях Стася.

— Конечно.

— Дай угадаю. Если правильный путь — реформировать все и сразу, неправильный — проводить модернизацию в усеченном виде?

— Ты у меня умница! Первый же выстрел и сразу в цель!

Польщенная моей похвалой супруга счастливо улыбнулась и, обняв меня за шею, поцеловала. Дальше дело, разумеется, не пошло, потому как животик уже очень заметно вырос и тревожить дитя явно не стоило.

— Для того, чтобы догонять ушедших вперед, худший сценарий — ограничить все оружием, не затрагивая ни структуру армии, ни общество. Все прежнее, только пушки и винтовки европейские да американские. Это совсем бессмысленно и бесполезно. Просто трата денег. Но местные конфуцианские представления и нормы, закрепленные тысячелетней традицией, это не шутка. И азиаты верят в то, что все проблемы от несовершенства их системы и морали. Надо просто навести порядок, перестать воровать и тому подобная лирика.

— Да, так они точно ни к чему хорошему не придут… А какой еще плохой вариант?

— Когда они, проиграв несколько войн, поймут, что не туда поехали, они решат заимствовать не только оружие и технологии, но и саму систему западной армии и флота. Будут обучать солдат и офицеров в Европе, организуют армию по западным лекалам, как в 17 веке мы создавали полки Нового строя. Начнут даже заводы строить, покупая оборудование и выписывая инженеров. Но политическое и экономическое устройство оставят прежним. Итог тот же. Гарантированный минус.

— Подожди, — встрепенулась великая княгиня. — Но ведь у нас то же самое сейчас… Я про Россию. По-твоему, выходит, что мы тоже обречены?

— Боюсь, что так. Именно поэтому я все эти годы бился как головой об стену, пытаясь достучаться как до своего брата, так и до высших сановников империи! России нужна коренная модернизация, иначе нас сомнут! Внутренние враги или внешние, будет уже неважно. Поражение в войне, затем кровавый бунт и последующий развал страны…

— Какие страшные слова ты говоришь…

— Можешь мне поверить, реальность будет гораздо страшнее!

— Тогда почему ты сейчас здесь, а не в Петербурге?

— Такова была плата за Крестьянскую реформу в ее нынешнем виде. Мне предложили выбор, и я его принял.

— Но ведь этого недостаточно!

— Конечно. Но пока мой августейший брат пытается реформировать государственное управление сверху, я попытаюсь помочь ему снизу. Если у России появятся новые богатые земли здесь, на Дальнем Востоке, это поможет снизить остроту земельного вопроса в центральных губерниях. Однако для того, чтобы доставить их сюда, потребуется железная дорога от западных границ до Тихого океана через всю Сибирь. А для ее строительства понадобится много золота, которое лежит в недрах холодной Аляски. Так одно цепляется за другое, но если я справлюсь, то это будет совсем другая Россия. Гораздо более сильная и благоустроенная, которая сможет устоять под натиском любых бурь.

— Но разве такое под силу одному человеку?

— Одному нет. Но разве я один? У меня есть ты и Николка, Лихачев с Шестаковым, а еще Николай Николаевич Муравьев и многие другие люди. Тацына вот прибыл…

— Это тот казак, с которым ты воевал в Крыму?

— Он самый.

— Не знаю, чем он может тебе помочь, но на нас с Николя ты точно можешь рассчитывать… в том случае, если дашь выспаться. Поэтому изволь немедленно отправляться в постель. В конце концов, я слабая женщина и устала быть одна!

Не знаю почему, но я выложил жене многое из того, что знал о будущем развитии Японии и неминуемом конфликте с нами. Наверное, мне нужно было просто выговориться, не слишком следя при этом за словами, чтобы не объяснять потом, откуда я это все знаю. Стася, в отличие от всех остальных, верила мне безоговорочно и действительно умела держать язык за зубами.

Когда наши предки говорили, что утро вечера мудренее, они, очевидно, не предполагали рождения Ивана Алексеевича Шестакова. В отличие от отправившегося на поиски загадочного острова Тсу-сима адмирала Лихачева, он оставался в Николаевске. Но будучи натурой деятельной, прохлаждаться не стал и обратил свое внимание на состояние местного судостроения. С одной стороны, на здешней верфи строился уже второй пароход, что само по себе было уже немалым достижением. С другой, ознакомившийся с организацией работ и проектом, Шестаков не просто нашел и то, и другое неудовлетворительным, но составил план реорганизации, с которым и заявился ко мне с утра пораньше.

— Доброе утро, Константин Николаевич!

— И тебе не хворать, — улыбнулся я в ответ. — Что там у тебя?

— Вот, извольте видеть…

Первая часть проекта оказалась вполне понятной. Механические мастерские и кузницы перенести подальше, чтобы чего ненароком не загорелось. Для рабочих построить хотя бы бараки, а на месте прежних халуп соорудить крытые склады, которые непременно понадобятся для прибывающих из Америки механизмов и материалов. А вот вторая…

— Это еще что?

—