Я встала с места и опять пошла в туалет. Умывалась, и снова пытаясь взять себя в руки.

— Ты всегда такой истеричкой была? Или это беременность на тебя так влияет? — резко развернувшись вполоборота, бросаю на Аскарова злой взгляд. Мне даже показалось, что слёзы высохли, и плакать перехотелось, но какого-то чёрта, я снова всхлипываю.

— Дарина, я прошу тебя, перестань лить слёзы. — Аскарова явно дико раздражала возникшая ситуация. — Я чувствую себя полным ничтожеством. Обидел беременную женщину. — изначально мне хотелось съязвить, что-то вроде, — “вот видите, ВЫ сами это заметили”, или и вовсе сказать, “так оно и есть”, сказать о том, что он ничтожество!

Я до сих пор не понимаю, зачем было это всё? Зачем он женился, зачем устроил столь пышное торжество? Для чего вообще было приглашено так много гостей? Зачем водил меня в ресторан? Зачем театры, кино и целых два советских приёма, на один из которых, он точно мог пойти самостоятельно. Там очень многие были поодиночке. Зачем нужен был театр, для чего я не понимаю?!

Обо всём этом думая, по моим щекам продолжали литься слёзы.

— Я не понимаю, на что ты обиделась? Ушла в слезах. Я ничего плохого не сказал тебе.

— Ты сказал, что у меня нет образования, что я не могу работать в твоей фирме. Ты меня унизил при всех.

— Ты издеваешься?

— В каком смысле?

— Ты же не тётка тридцати восьмилетняя с дипломом пэтэушницы! Тебе всего двадцать, и тебе действительно нужно доучиться. Ты же не просто так не хочешь брать академ отпуск, я так понимаю! Зачем-то перевелась на заочную форму обучения! — я аж всхлипывать перестала. Он что сейчас, возмущается? — Кстати, мне это не очень нравится. — с ума сойти! — А что касается того, что я тебя не поставил на новую должность... — Демид замолчал, а я насторожилась. — Тебе себя поберечь нужно! — чего? Мои брови ползут вверх. — Я разговаривала с твоим врачом. — ну вообще отлично! — У тебя давление высокое. Она утверждает, что пока всё не так страшно, но к более позднему сроку, скачки могут быть куда значительнее. Тебе нужно будет больше отдыхать!

— Я разберусь со своим здоровьем…

— Это не обсуждается, ты уходишь в декрет и сидишь дома. Работать я тебе не позволю. — я очень хочу возразить. Настоять на своём и спросить, какое он вообще имеет право, что-либо мне указывать? Но понимаю. Сейчас заведусь, разнервничаюсь, и мне снова будет нехорошо. А ещё я всё же неплохо изучила Аскарова и по тону его могу быть полностью уверена, Демид мне не уступит!

Намочив под холодной водой ладони, касаюсь ими своего лица. Я уже не плачу, но хочу убрать красноту. Беру бумажные полотенца, промокаю им скулы, шею.

Бросив мимолётный взгляд на Аскарова, теряюсь всего на пару секунд, а потом, мысленно отправляю этого богатея в задницу, и без стеснения сморкаюсь в салфетку, после чего выбрасываю её в урну. Беру следующий лоскут бумаги, сушу руки.

— Я закончу заочно, а параллельно, с этого учебного года, хочу поступить в институт технологий и управления, — к счастью, мне всё-таки удалось взять себя в руки, и продолжать диалог вполне спокойно. — В вузе, который я выбрала, есть возможность учиться дистанционно. Но там только платно можно, а если я уйду в декрет и не буду иметь возможности работать, то у меня не будет денег, чтобы оплатить учёбу.

— Так я не понял, тебе, что, нравится работать именно в рекламе? У тебя же совершенно другая специальность.

— Это мои родители хотели, чтобы я освоила полезную профессию со стабильным заработком. А так мне всегда нравилось работать за компьютером. Я люблю создавать картинки. Видеть, как они оживают с каждым штрихом. Нравится, чтобы не нейросетью, а именно самой! Кстати, закажи в отдел нормальный графический планшет. Этот почему-то зависает несмотря на то, что невероятно дорогущий.

— Дарина, работа, учёба, а малышу собралась няню нанимать? — смотрю на Аскарова, как на ненормального.

— Откуда у меня деньги на няню? Я сама буду заниматься ребёнком.

Аскаров хочет что-то сказать, но сдерживается, смотрит на меня странно. Вроде с укором, но в то же время непонимающе, что ли?

— Ты квартиру будешь в городе снимать? — хлопаю глазами и опять разворачиваюсь к раковине. Начинаю снова мыть руки, а на своего бывшего мужа, смотрю теперь через зеркало. — Зачем мне снимать квартиру, если у меня нормальный дом?! Только я ещё в наследстве не вступила. В декрет как раз выйду, и смогу переписать его на себя полностью.

— Дарина. Ты совершенно не думаешь, я так понимаю о том, что будет завтра.

— Ты морали собрался мне читать?

— Нет. Просто хочу, чтобы ты трезво на вещи смотрела! — Демид явно злится. — У тебя в доме даже душа нет! Тебе придётся печку топить постоянно, чтобы ребёнок не простыл. Описался, обкакался, кушает, срыгивает, колики.

— У тебя что дети есть? — прикусываю язык. Сама понимаю, что глупость сказала.

— У меня племянников трое. Двое старших родились, когда я жил в общем доме. Я помню как сестра, словно белка в колесе, и это притом, что у неё и няньки, и мамки, и муж хоть и бездарь, но с детьми помогал. Удивительно, что я мужчина, но это понимаю, а ты как кукушка. Витаешь где-то! — Демид сказал это не зло. И, кажется, даже без укора, но…

— Это я кукушка?! — едва не задыхаюсь от возмущения. — Да я то, как раз и понимаю, что у меня ребёнок будет, и что я у него одна! Я ради него… — Аскаров слишком быстро сокращает то короткое расстояние между нами и крепко обнимает меня со спины. Я от неожиданности только замираю. И сказать не могу ничего.

— Ты чего раскричалась? Услышат же! И ты не одна, Дарина. Я не брошу вас ни за что, слышишь?

Я-то слышу. Слышу, но поверить в это не могу. А главное, оно мне нужно?

33 Глава

— Я не пойму, ты что, на европейском солнце перегрелся? — говоря это, размыкаю руки Демида, делаю шаг в сторону. — Или где ты там был? Ты не наигрался, не навеселился ещё? Или у вас, у богачей вообще это главное развлечение. Играть человеческими чувствами.

— Пойдём ко мне в кабинет, поговорим нормально. А то как-то в туалете не очень комфортно. К тому же вдруг кому-то приспичит.

— Туалет за той дверью! — коротким кивком показываю Аскарову направления. — Здесь всего-то, три раковины, и большое зеркало.

— Сути дело не меняет. Пойдём, пожалуйста, мне тут неуютно.