— Я теперь Шереметьева, а не Жукова. Почти три года.

— Точно, — смеётся он. — Всё никак не привыкну.

— Ничего, — я улыбаюсь. — У нас вся жизнь впереди. Привыкнешь.

— Вся жизнь, — соглашается он. — И это прекрасно.

Марк тянет его за руку:

— Папа, смотли! Я постлоил!

Мы смотрим на кривую башенку из песка и одновременно говорим:

— Красиво, сынок!

Переглядываемся и смеёмся. Потому что мы — команда. Навсегда.