выдохнул. Его терзали противоречивые мысли: это было буквально написано на его лице.

— Если ты так настаиваешь на своём, — медленно проговорил он, — в таком случае, у меня есть встречное предложение…

Глава 33

— Если ты так настаиваешь на своём, — медленно проговорил он, и я видела, как в его глазах борется ярость и холодный расчет, — в таком случае, у меня есть встречное предложение…

Я затаила дыхание, боясь даже моргнуть.

— Я позволю тебе навещать твою больную, — произнес он, и каждое слово звучало как тяжелый удар молота о наковальню. — Раз в день. Но при одном условии: я буду присутствовать при этом лично.

Я опешила.

Он. Лично?

— Я не буду тебе мешать, — продолжал Архилекарь, не сводя с меня тяжелого взгляда. — Но и помогать тоже не буду. Просто наблюдать. Однако, — и тут в его голосе прозвучали новые, стальные нотки, — если через обещанные три дня ты сможешь предоставить мне работающее лекарство от «Тлеющей Чумы», и его эффективность подтвердится, я тут же распоряжусь, чтобы твоей пациенткой занялись лучшие врачи королевства. Те самые, которые сейчас перегружены из-за надвигающейся эпидемии и не всегда могут своевременно реагировать на обращения, не связанные с чумой. Ну что, ты согласна на такие условия?

Я смотрела на него, и у меня в голове не укладывалось.

Условия были… гораздо лучше, чем я могла себе представить!

Я не только получала возможность легально посещать Элизу под присмотром самого Архилекаря, но и обеспечивала ей в будущем лучшую медицинскую помощь, какую только можно было найти в этом мире!

Да это же просто джекпот!

— Я… я согласна, — выдохнула я, боясь поверить своей удаче. Кажется, мой отчаянный, на грани фола, разговор «по душам» сработал.

— Но, — его голос снова стал ледяным, и короткая эйфория мгновенно испарилась, — не думай, что я так просто прощу тебе твое самовольство. То, что ты ослушалась моего приказа и отправилась лечить пациентку за моей спиной — это серьезный проступок, Зоряна. Очень серьезный.

От его тона у меня по спине пробежал холодок.

— Поэтому, когда мы разберемся с чумой и делом Арнольфа, мы вернемся к вопросу о твоем наказании. И, в отличие от прошлого раза, я больше не гарантирую, что все закончится для тебя хорошо, даже если выяснится, что в истории с Арнольфом ты не виновна. Твое непослушание будет иметь последствия. Ясно?

Его слова подействовали как ушат ледяной воды.

Радость от удачной сделки тут же померкла.

Морган не просто пугал меня. Я видела по его лицу, по тому, как холодно и жестко он смотрел на меня, что это не пустые слова. Он давал мне шанс спасти королевство, но не прощал личного оскорбления и нарушения законов. Моя судьба по-прежнему висела на волоске.

Он просто отсрочил наказание и сделал его еще более суровым… если таковое вообще возможно в моем то положении.

На мгновение я почувствовала, как плечи поникли под тяжестью этой угрозы. Но потом… потом я посмотрела на Тоду, который с надеждой и страхом смотрел на меня, вспомнила бледное лицо Элизы, отчаянные глаза Лиры, красные крестики на карте, расползающиеся по королевству, как смертельная болезнь… и поняла, что моя личная судьба сейчас — не самое главное.

Я выпрямилась, вскинула подбородок и посмотрела Моргану прямо в глаза. Страх никуда не делся, он все так же холодил внутренности, но поверх него легла стальная, холодная решимость.

— Я готова, господин Архилекарь, — твердо сказала я. — Я приму любое наказание, которое вы сочтете справедливым.

Морган смотрел на меня еще несколько долгих, звенящих секунд. Его лицо было непроницаемо, но в глубине его глаз, как мне показалось, промелькнуло что-то похожее на… уважение?

Или я просто хотела это видеть.

Но в глубине души я почему-то верила, что он не будет излишне жестоким.

Морган все-таки был профессионалом. Суровым, заносчивым, невыносимым, но до мозга костей, но профессионалом. А профессионалы, как правило, ценят результат. И я собиралась дать ему такой результат, чтобы у него не осталось никаких сомнений в моей компетентности и ценности.

Теперь я была просто обязана создать это лекарство, чтобы спасти людей от ужасной эпидемии, но и чтобы спастись самой, чтобы никто и никогда больше не сомневался в моих навыках.

Это был мой единственный путь к свободе.

Ставки были высоки как никогда.

Наконец, Архилекарь коротко кивнул.

— Три дня, Зоряна. Не разочаруй меня, — сказал он, разворачиваясь. — Я вернусь завтра, чтобы мы вместе отправились к твоей больной.

Дверь за ним захлопнулась, и мы с Тодой одновременно выдохнули с таким шумом, будто пробежали марафон.

Я прислонилась спиной к прилавку, чувствуя, как ватные ноги отказываются меня держать. Напряжение последних часов, дней, а может и всей моей жизни в этом мире, разом отпустило, и меня слегка потряхивало.

Но под этой усталостью уже разгорался огонек азарта и предвкушения.

— Госпожа Зоряна… — робко начал Тода, и в его голосе смешались страх, восхищение и недоверие. — Вы… вы и правда знаете секрет утраченного рецепта? Вы сможете его воссоздать?

Я устало улыбнулась.

— Знаю, Тода. Знаю. — Я посмотрела на обрывки пергамента, все еще лежавшие на прилавке. — Теперь осталось только воплотить эти знания в жизнь. А это, как ты понимаешь, будет не самой простой задачей.

— Я помогу! — с жаром воскликнул он. — Всем, чем смогу! Только скажите, что нужно делать! Я готов!

Я посмотрела на его искреннее, преданное лицо и почувствовала прилив тепла.

С таким помощником, кажется, можно было и горы свернуть.

Я на мгновение задумалась, прикидывая, с чего начать наш грандиозный проект. Перво-наперво, нам нужен был исходный материал. Самый главный, самый важный компонент.

Та самая плесень.

— Тода, — сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более буднично, — сходи, пожалуйста, в подвал или поройся в старых запасах. Нам нужен… кусок заплесневелого хлеба. Желательно, с хорошей, густой, зеленовато-сизой плесенью.

Тода замер.

— Заплесневелого… хлеба? — он недоуменно моргнул, его мозг, очевидно, отказывался обрабатывать такую странную просьбу. А потом его лицо озарилось сочувствием. — Госпожа Зоряна, вы, наверное, так проголодались за все это время в Инквизиции! Не надо есть плесень! Я сейчас сбегаю в пекарню, принесу вам свежую, теплую булочку!

Я посмотрела на его испуганное, честное лицо и не смогла сдержать смех. Громкий, искренний смех, который,