class="p1">— ITK, NC3 — от этих сокращений можно с ума сойти, — проворчал Асад. — Нужно иметь в голове целый энциклопедический словарь. В смс пишут btw, kol, igp, и постоянно появляются новые. Когда мне нужно поговорить с деловыми людьми, мне подсовывают CEO, CCO, CPO, CIO и прочую ерунду. На кой черт нам эти сокращения здесь, в полиции?

— «На кой черт», а не «покерс», Асад, — парировал Гордон. — И вообще, NC3 — это сокращение от NCCC, что означает Национальный центр киберпреступности в составе Государственной полиции, чтобы ты знал!

— Вот как. Ну тогда это должно было бы называться как минимум NCCCIR, тогда был бы хоть какой-то шанс. — Асад выпятил нижнюю губу. — Ну и ладно, тогда я тоже хочу, чтобы с этого момента на моей визитке значилось SAOFT3ORT.

— Ладно. Не так-то просто запомнить, я полагаю, — сказал Гордон.

Карл посмотрел на часы. Еще двадцать минут, и он уходит.

— Так когда нам ждать возвращения Мака? — прервал он их.

— Они займутся им завтра, рассчитывают вскрыть его примерно в десять минут девятого завтра утром.

— В субботу, ого! Значит, они будут работать над ним весь вечер?

— Нет, начнут только завтра.

— Ясно, и когда заступает команда выходного дня?

— В восемь часов, и говорят, что управятся за десять минут. — Гордон попытался улыбнуться. Зря он это сделал. Он повернулся к Асаду. — И что же означает SAOFT3ORT? — сменил он тему.

— «Смуглый араб, отец троих детей и порядочно уставший», а что же еще? (S-ortsmudsket A-raber O-g F-ar T-il 3 O-g R-imelig T-ræt)

Карл глубоко вздохнул. Ощущение, что сигарета на столе зовет его, снова усилилось.

— Почему ты улыбаешься, Гордон? — спросила Роза, не дожидаясь ответа, входя в комнату и ставя маленькую картонную коробку на свой стол. — Я звонила в Ригсхоспиталет и говорила с Бенте Хансен.

— Ладно, о чем? — спросил Карл.

— Не хочешь для начала спросить, как она себя чувствует? Где твоя эмпатия?

Карл вздохнул. — И как же она себя чувствует?

— Она действительно очень больна. Боюсь, нам не представится случая поговорить с ней снова, прежде чем она попадет в реанимацию. Она практически не могла дышать.

— Эй, мадам Дракула, притормози! Мне нравится Бенте, так что мне, конечно, жаль это слышать.

Роза кивнула. Сообщение принято.

— И что же ты от неё узнала?

— Она не знала, что нам передали два дела — Рагнхильд Бенгтсен и Табиты Энгстрём, и я почувствовала, что это её немного задело. Но всё же она попросила меня связаться с кем-то из её команды, Манфредом, который сейчас в изоляции и работает из дома.

— И ты это сделала?

— За кого ты меня принимаешь? И да, он смог рассказать мне, что убитая Табита Энгстрём довольно часто вела себя крайне агрессивно в различных социальных сетях.

— Ну, как правило, это само по себе не преступление, — заметил Карл.

— Нет, но в её случае она часто угрожала людям смертью и карой небесной, если те не вели себя как следует.

— Пример, пожалуйста!

— Женщины, оставляющие детей в колясках на улице, заслуживали того, чтобы их детей похитили.

— Разве не было такого случая в Нью-Йорке несколько лет назад, когда мать арестовали? — спросил Гордон. — Причем это была датчанка.

Роза кивнула. — Да, это назвали «Делом о коляске». Мать даже книгу об этом написала несколько лет назад.

— Что еще? — спросил Карл.

— Любому, кто плюнет на улице, следовало бы возить лицом по этим соплям, пока кожа не сотрется.

— Понятно, она была довольно бескомпромиссной. Но ты намекаешь, что она не только писала о таких расправах, но и практиковала их?

— Определенно, да. Причем весьма систематично.

— И в конце концов она перегнула палку на Эстербро.

— Да, абсолютно. После убийства Табиты Энгстрём команде Бенте Хансен разрешили обыскать её квартиру. К сожалению, они не успели проанализировать вещи, которые привезли сюда, прежде чем команда ушла на карантин. Я слышала, что Бенте Хансен фактически потеряла сознание прямо здесь, на парковке, как раз когда они вернулись после обыска. — Роза пододвинула к нему маленькую картонную коробку. — Её коллега Манфред сказал мне, где эта коробка стояла у них в кабинете, так что я пошла и забрала её. Манфред сказал, что первое, за что он взялся бы по возвращении, — это вот это, так что я, естественно, так и сделала.

Она вытащила из коробки переплетенную записную книжку, открыла её на первой странице и зачитала:

«ЖУРНАЛ, Табита Энгстрём, март 2018 —

 1. Руководитель группы: Дебора, около 50 лет.

 2. Рядовые члены группы: Сара, около 35 лет, Марта, примерно столько же. Меня в группе называют Евой.

 3. Девиз группы:

 «Это можно назвать самосудом, но можно назвать и своевременной заботой, ведь мир становится немного лучше с каждым разом»».

Роза подняла взгляд на остальных. — Следующие три страницы — это перечень и подтверждение шестидесяти пяти эпизодов в период 2018–2020 годов, в которых виновна Табита. Довольно жесткие забавы, если спросите меня, так что то, в чем её обвиняли на Эстерпорт, гарантированно было правдой. Смерть вора была на её совести по её же злому умыслу.

— Это же просто золотая жила, — сказал Асад. — Она упоминает где-нибудь Рагнхильд Бенгтсен? Была ли та одной из участниц группы?

— Нет. Но Табиту называют Евой, так что мы не можем полагаться на имена. Это могла быть одна из тех двух, что упомянуты выше, мы не знаем.

— Значит, записную книжку не предъявили в суде, раз её отпустили после слушания, я полагаю, — сказал Карл.

— Нет, обыск в квартире Табиты Энгстрём был проведен только после её смерти. И сделано это было в первую очередь потому, что команда Бенте Хансен хотела посмотреть, не найдут ли они связь с женщиной, которая её убила.

— Нам, конечно, нужно всем внимательно прочитать эту книжку, но приведи какой-нибудь пример из тех деяний, что она там описала, — попросил Карл.

— Да. Помимо убийства на Эстербро, самым вопиющим примером был случай, когда она среди бела дня жестоко ударила молодого человека связкой ключей в гортань (ключи торчали у неё между пальцев), потому что он, по её мнению, крикнул что-то оскорбительное вслед женщине-инвалиду. Я проверила дело по дате