так что я решила продолжить издеваться над ушастым засранцем. А нечего было позволять себе высказываться в мой адрес столь неуважительно. Обижаешь женщину — будь готов к последствиям.

Словом, из мести и ради удовольствия я целый день доводила Фая до нервного тика и икоты.

Все свое пристальное внимание я сосредоточила на нем. Пока мы шли, я сверлила взглядом дыру в его затылке, а когда Фай оборачивался, посылала ему улыбку голодной акулы, иногда даже многозначительно подмигивала, мол, будь начеку, Чудовище из Сумрака за тобой следит.

Все эти улыбки и взгляды эльфа невероятно нервировали. Его движения в течение дня становились все более дерганными, Фай сильнее вжимал голову в плечи, старался держаться от меня подальше, но я продолжала висеть у него на хвосте и смотрела, смотрела, смотрела, пока он не начинал тревожно оглядываться.

Жуткая? Мороз от меня по коже? Ну так получи по полной!

— Что тебе от меня надо? — прошипел Фай во время короткой остановки на отдых. От очередной моей хищной ухмылки у него задергалось веко. — Почему ты постоянно на меня таращишься?

— А может, ты мне нравишься. — поиграла я бровями. — Может, я положила на тебя глаз.

Не знала, что эльфы умеют так стремительно бледнеть. Теперь у Фая дергалось не только веко, но и половина лицевых мышц. На мгновение мне показалось, что сейчас он очертит в воздухе круг, — таким жестом суеверные люди отгоняют от себя злых духов и прочую нечисть.

— Я думал, тебе нравится Эвер, — проблеяла моя несчастная жертва, пятясь от меня все дальше и дальше. — Ты ему, кстати, тоже симпатична. Он с тебя глаз не сводит, — Фай кивнул куда-то мне за спину.

О, даже не надейся, приятель. Я разгадала твой замысел. Хочешь переключить мое внимание на другого мужчину? Не выйдет. Сначала я закончу с тобой.

— Эвер нравится, — согласилась я и одним слитным движением сократила между мной и Фаем дистанцию. Острые когти подцепили ворот его туники, губы прижались к уху. — Но проблема в том, что Эвер нравится моей светлой личности, а моя темная — жаждет тебя, красавчик.

Фай замер и от ужаса, похоже, приготовился лишиться чувств. Ну что, достаточно тебе мороза по коже? Или добавить?

— Ну, сладкий, что мы будем делать? Как решим эту проблему?

Бедный Фай. Мне даже стало его немного жалко. Судя по тому, как он затрясся, ночные кошмары я ему обеспечила.

Удовлетворенная местью, я оставила Фая наедине с полученной моральной травмой и, едва ли не посвистывая, вернулась к Эверу, уныло сидящему на земле рядом с выпотрошенным ильди. Взгляд, которым меня встретили, почему-то был полон обиды.

— В дорогу? — спросила я.

В гробовом молчании Эвер отвернулся и поджал губы.

Да что с ним случилось?

За весь оставшийся день эльф не проронил ни слова, мрачный и странно задумчивый. На Фая по непонятной причине он тоже взъелся и кидал в его сторону сердитые взгляды. На меня же смотрел то холодно, то жадно, как будто его настроением жонглировал невидимый фокусник.

Вечером с первыми звездами нам посчастливилось выйти к небольшой деревушке — несколько старых хибар, столбы с магической защитой от местных тварей и загон для домашнего скота. Были в Сумеречных землях животные, способные выживать в суровых условиях. Например, пятнистые ящеры питались тем же, что и люди, но нуждались в еде гораздо реже.

— Вот это везение, — протянула я, любуясь рептилиями за невысоким забором. — И ужин, и ночлег в одном месте.

— Эльфы не употребляют мясо, — напомнил Фай, и пустой желудок возмущенно заурчал в ответ на его слова.

— Ну, я-то не эльф и от всех этих растений, которые приходится в себя запихивать, скоро сама зацвету.

В общем, я стащила из загона парочку упитанных ящериц, отволокла их в сарай, где собиралась устроиться на ночлег, и там сожрала без соли и перца, даже не поджарив.

— Омерзительно, — покачал головой Фай, наблюдая за моим ужином.

Глядя ему в глаза, я демонстративно облизала каждый испачканный в крови палец.

— Рада, что тебе понравилось, дорогой.

Эвер, который по-прежнему дулся непонятно на что, перевел тяжелый взгляд с меня на Фая и до хруста стиснул челюсти.

Ну, а его проблема, интересно, в чем?

Руки и лицо я очистила магией, благо, силы мало-помалу начали возвращаться. Если повезет, пара деньков — и удастся обернуться драконом. Тогда путешествовать станет гораздо проще.

Воодушевленная этой мыслью, я устроилась на старых тряпках, найденных в глубине сарая, и приготовилась уплыть в царство ночных грез, как вдруг ощутила прикосновение к пояснице.

— Иданн, надо поговорить.

Горячее дыхание опалило кожу. Голова закружилась от запаха луговых трав. Обернувшись, я увидела Эвера. За его спиной с другого конца сарая за нами настороженно следил Фай.

— До утра не подождет? — Я, конечно, была заинтригована, но с трудом держала глаза открытыми: день выдался нелегкий, и после плотного ужина ужасно клонило в сон.

— Сейчас. — Эвер казался подозрительно возбужденным, весь его вид буквально кричал о нетерпении. — Снаружи, где не будет лишних ушей, — он покосился в сторону сородича.

Кивнув, я поднялась на ноги и последовала за ним к двери.

За пределами хлипких дощатых стен сарая успела сгуститься темная ночь. Невдалеке горели окна хозяйского дома, и в одном из них я разглядела человека со свечой в руке. Мужчина, на территорию которого мы вторглись, припал к стеклу и следил за нами, видимо, пытаясь понять, насколько опасны незваные гости и стоит ли затевать разборки.

Не стоит.

Я щелкнула пальцами, создав в воздухе маленький шар огня и этим жестом показав наблюдателю, что перед ним не обычные воришки, не бандиты с большой дороги — маги. А с магами, как известно, шутки плохи. Я словно говорила: «Да, мы заняли твой сарай, да, съели двух твоих самых жирных ящериц, но лучше с нами не связывайся, хуже будет».

Мужчина попался сообразительный и выводы сделал правильные. Свеча погасла. Спустя какое-то время потух свет и в остальных окнах домика, зато пронзительно заскрипели, задвигаясь, засовы на дверях. Хозяин, которого мы заставили быть радушным, похоже, заперся на все возможные замки.

— О чем ты хотел со мной поговорить? — обернулась я к Эверу и ахнула: меня бесцеремонно схватили за руку и потащили за сарай — туда, где нас не могли ни увидеть, ни подслушать.

Там, между деревянной