не торопясь, подставила к ней стул. Надежно. Насколько вообще можно доверять хилой мебельной конструкции в мире, где стены держались на плесени, а потолки — фиг знает, на чем. Вернулась к Освальду и села теперь уже на край его койки. Он посмотрел на меня без особого восторга.

— Только не говори, что снова хочешь посплетничать.

— Ну как ты узнал? — расплылась я в улыбке. — Ты становишься проницательнее. Еще пару месяцев, и я начну подозревать, что ты — читаешь мои мысли.

— Не смей, — вздохнул он. — Мне и без этого хватает забот.

— Слушай внимательно, Освальд. Мне уже известно, что наша главная шишка тут занимает высокий пост и не смеет вернуться, пока не выследит главного врага императора и не зачистит всех причастных. Это Эдгар, если ты вдруг думал, что я о ком-то другом.

— Я сам тебе это рассказал. И?

Я кивнула. Да, он рассказал.

— И... — я сдвинула брови. — Какое положение занимает второй дракоша?

Освальд чуть шевельнулся и моргнул, как будто мозг прокручивал картотеку: «Дракоша первый… второй… третий запасной (третьего, к слову, у нас не было)… А, вот он».

— Полагаю, ты про Данте, — кивнул он, и в его голосе проскользнула осторожность.

— Угу. Такой язвительный, красивый, подозрительно молчаливый в моменты, когда я жду от него комментариев. Кто он тут, кроме головной боли?

— При дворе он занимал высокое положение, — начал Освальд. — Являясь сводным братом Эдгару, он не мог занимать должность ниже, чем тот.

Моя челюсть предательски поехала вниз.

— Братья?! — только и смогла я выдохнуть. — Сводные?

— Сначала — нет, — пожал плечами он. — Долгое время Данте считался внебрачным сыном юного господина герцога. Бастардом, если тебе так угодно. Жил в гарнизоне, воспитывался там же. Но когда отца убили, Эдгар настоял на признании родства. Официально — Данте теперь часть семьи. Частично по крови, ведь отец у них общий, пускай он и был рожден вне дома. Теперь его признали и все стало на круги своя.

Я молча кивала, а в голове складывался знакомый мне уже пазл. Вот почему между ними — странное напряжение. Они присматривались друг к другу и делали выводы. Помогали в сложных ситуациях, но продолжали конкурировать. Пускай Эдгар и был рожден по положению, при этом признан отцом, но это не отменяло того факта, что у него имел брат. Не мелкий игрок, который мог сметить его и тоже стать герцогом, как и его отец.

— Так вот почему он жил в каюте, которая больше похожа на отсек для младших офицеров, — пробормотала я. — Не как Эдгар, в роскоши и с личным зеркалом, а по-солдатски. Скромно.

Эдгар даже плыл другим кораблем, поскольку прибыл на остров раньше нас. Ну, я так предполагала.

— Верно, — подтвердил Освальд. — Он мог бы потребовать большего. Но не стал. Впрочем, к его словам и приказам и так прислушиваются.

— Почему? Из-за фамилии?

— Отчасти. А еще потому, что он… другой. В нем что-то есть. Комбинация хитрости, безрассудства и той самой харизмы, которую нельзя подделать. К нему тянутся. Или боятся. Или хотят выяснить, что он скрывает. Данте умеет быть нужным. И, что самое главное — в нем нуждаются.

Я задумчиво уставилась в пол немигающим взглядом, поглощенная полностью собственными мыслями.

Глава 47. Новый врач

— Они тебе доставляют неудобства? — хмуро спросил Освальд, выдергивая меня из глубинного анализа происходящего.

Я моргнула. Перевела взгляд с пола на его мятую физиономию и фыркнула.

— А кому ж они не доставляют неудобств? — хмыкнула я, облокотившись на подоконник. — Один манипулирует, второй тоже не отстает. А я не успеваю адаптироваться к ситуации.

Освальд усмехнулся, только ни коем образом не расслабился. Он весь наш разговор был напряженным и чаще смотрел не на меня, а куда-то в стену. Раздумывал о чем-то своем.

— Получается, они оба хотят выяснить, кто именно императору намутил воду?

— Откуда ж я знаю, что у них там в голове, — пожала я плечами и тут же посмотрела на него внимательнее. — Хотя… это ведь логично. Тебя Эдгар вообще планировал оставить умирать, верно?

Он кивнул, как будто неохотно признавая очевидное. Я ему уже не первый раз припоминаю эту ситуацию и, думаю, ему это не особо нравилось. Тогда он показал слабость, из которой я его вытащила. А у нас показывать свои слабости было не принято. Особенно, среди мужчин. Особенно, перед женщиной.

— Но не сделал, — добавила я. — И вот это — странно.

Конечно, я проявила маленькую хитрость. Но Эдгар мог просто не пустить нас, потому что знал правду, что никакого придворного лекаря нет. Но он захотел поиграть. И теперь мы все вынуждены плясать под чью-то дудку.

— Странно, — согласился Освальд. — Я думал, что он станет препятствовать нашей жизни, но и пальцем не шевельнул.

Этому удивилась даже я. Да, пригрозил немножко электрическим стулом, но почему-то не воплотил свои угрозы в реальности.

— Тут есть еще драконы? — спросила я, внезапно почувствовав холодок по спине. Сквозняк, наверное.

— Нет, — махнул рукой Освальд. — Все остальные — аристократы, да и только. Они, конечно, хлеще драконов, но толка особого от них нет. Кто-то наделен магией, кто-то нет.

— А что насчет шарлатана?

Освальд прищурился, не сразу уловив, о ком речь. Но потом понял. Охнул, выразительно распахнув глаза и замотал головой.

— Да ты чего… — ахнул он. — Он просто маг.

— Просто маг? — переспросила я. — И как такого «просто» мага слушаются все, а также боятся? Вон, ему ничего не стоило схватить меня и драконов. И все даже его послушались.

Он открыл рот, чтобы ответить, но передумал. И правильно сделал. Потому что ответа у него, по сути, и не было. Даже у меня не было этого ответа. Да я даже предположить не могла, что за человек этот Фридрих. И зачем ему все это было нужно. Говорил за каких-то предателей… вот бы с ним поговорить, да все выяснить, но разве он расскажет?

— Вот это я уже, дорогая, не знаю, — сказал он наконец и развел руками.

В этот момент дверь неожиданно открыли с такой силой, что стул, которым я ее подпирала, гордо отлетел в сторону, протестующе скрипнув.

На пороге возник невысокий мужчина в халате и очках. Лысый, с глубоко посаженными глазами и длинной седой бородой. Вид у него был… знаете, как у тех, кто улыбается не потому, что рад, а потому что собирается вставить тебе иглу между ребер. Или между глаз. Тот самый стоматолог, которого боится вся округа. Потому что он стоматолог…

А этот просто не выглядел дружелюбным.

— И