местного отдела переглядываются и тяжко вздыхают.

Девчонка кривится и начинает плакать.

-Мама! - наконец, не выдерживает и вылезает из машины. Со слезами бросается к матери. - Она сказала, что у папы скоро будет новая дочка и я ему больше не нужна!

-Кто сказал?

-Тётка, у которой... папа живёт... теперь!

-Ты МНЕ нужна, доченька! Мне...

Обнимаются. Ревут. Ну, и хорошо, что мать скандал не стала закатывать. Ну, и молодец, что так...

Ну, вот...

Какой-то мудак там, с новой бабой, спит себе спокойно, обожравшись новогодних салатов. А его бывшая и маленькая дочка такое горе пережили.

И новая баба у этого мужика - тоже сука ещё та! Как можно было ребенка отпустить одного! Да еще и наговорить всякого.

Как там бабуля говорит? Никому не нужны чужие дети? Никому. Но сочувствие же какое-то быть должно?!

Подвожу их домой. Мать, видимо, на отходняках от пережитого, сбивчиво рассказывает:

-Вы понимаете, мы с Катюшей поругались! Я и так на нервах вся из-за Сергея! Ну, что ушёл он... А тут она пристала. Мол, поехали на праздниках на турбазу, на которой мы в прошлом году семьёй отдыхали, на лыжах кататься. А мне... Ну, какие мне лыжи сейчас?! Да и он мне еще грозит, что за дом надо будет при разводе половину денег ему отдавать. А где мне их взять? А на лыжах - это дорого же! Ну, я и психанула на неё. Сорвалась. Наорала. Что-то разбила даже. Потом стала на стол накрывать - развод-разводом, но праздник же, а в доме ребенок. Зову, чтобы помогала. А её нету! Я пол города оббежала! Так испугалась...

-Мамочка, прости!

-Ты только не убегай больше, прошу тебя...

Перед тем, как высадить, беру у них телефон мудака-отца. Зачем? Хер его знает. Но так и подмывает пару ласковых сказать.

И, наконец, с чувством выполненного долга еду обратно к Нео...

48 глава

С порога слышу причитания бабули.

Это страшно. Потому что она может делать что угодно - смеяться, ругаться, молчать, но вот чтобы плакала! Нет, такого я не припомню.

Не разуваясь, забегаю в её комнату.

Такой же испуганный, как и я, Феофан Григорьевич суетится рядом с ней со стаканом воды.

Бабуля рыдает, в подушку.

-Ба, что случилось?

-Я этого не переживу! Такой позор! - успеваю уловить в её словах до того момента, пока она не осознаёт, что я вернулся и не поворачивается ко мне. - Лëвушка, внучок, немедленно едем в больницу! Сейчас же!

Феофан жив, она сама на вид вполне здорова. Кому понадобилось в больницу?

-С Нео что-то случилось?

Замирает на кровати, поворачивает голову ко мне.

-Не знаю. Она не возвращалась из магазина.

Как не возвращалась? Уже вечер!

Может, бабуле кто-то сообщил, что с Нео что-то случилось?

-Ба! Тебе сказали, что Нео в больнице?

-Лев! Причем здесь она? - хмуро сводя брови к переносице, бабуля садится на кровати, отталкивает протянутый Феофаном стакан. - Убери эту воду! Не хочу я пить! Такое натворили! Изверги!

-Да что случилось? - начинаю закипать я - бабуля умеет навести шороху, ничего толком не объяснив. - Ты можешь мне нормально объяснить?

-Это ты мне потрудись объяснить, Лев, как такое могло тебе и твоей жене прийти в голову, чтобы при живых родителях, да при живой бабке, ребеночка оставить в больнице? В войну не оставляли! От голода помирали, а детей не бросали! А вы...

Снова начинает плакать, вытирая слезы протянутым Феофаном платком.

-Эээх, - Феофан Григорьевич одаривает меня осуждающим взглядом.

-Так. Постойте! Изабелла вернулась? - доходит до меня. - А Нео? Неонила где?

Но мне не отвечают, видимо, решают, что дальнейшего внимания в виду содеянного я не достоин.

Разуваюсь. Раздеваюсь. Собираюсь с мыслями.

Я очень надеялся, что после вчерашнего идиотского дня со всеми его нелепыми событиями, сегодня в моей жизни наступит хоть какая-то, путь короткая, но передышка. Хоть пару дней бы спокойно пожить, как все нормальные люди!

Но нет! Пиздец крепчает!

Иду искать по дому Изабеллу.

Сначала сворачиваю в её покои. Оттуда мне навстречу неожиданно выруливает Шаман, неся в зубах какую-то яркую фигню с перьями.

С рычанием, видимо, чтобы отпугнуть меня от своей добычи, проскакивает мимо в сторону кухни.

Опять нажрется гадости и будет блевать. Но сейчас мне точно не до кота.

Вовремя вспоминаю, что у меня же в комнате кто-то спал. Вдруг становится очевидно, что это была не Нео!

Потому что память, до этого услужливо молчавшая, вдруг подсовывает мне картинки отсутствия в прихожей её куртки и обуви! Я ведь подсознательно все это отметил для себя! Отметил!

Но почему-то не среагировал! Идиот.

Возвращаюсь к себе.

В комнате темнота, хоть глаз коли.

Включаю свет.

На диване, под одеялом лежит Изабелла. С видом смертельно больного человека.

Рядом в кресле сидит Иван. С видом тоже сильно не здоровым.

-Так, господа, что происходит? Изабелла, где ребенок?

Молча, демонстративно отворачивается к стене.

-Она его в роддоме оставила. Написала отказ, - меланхолично, словно речь идет о котенке, говорит Иван.

-Как так оставила? Зачем? - искренне не понимаю я не самого факт, а причины его. - Бросила, что ли? Но почему?

Подхожу, тормошу её за плечо.

Молчит.

Сжимаю плечо сильнее.

В душе разгорается ярость.

Хочется тряхнуть ее так, чтобы прочувствовала мою злость, чтобы, наконец, начала объяснять!

-Мне б-больно-о-о! - начинает рыдать.

-Больно тебе? Больно? - не могу сдержаться. - Раз тебе больно, то какого хрена ты из роддома свалила? Там врачи, они бы тебе помогли!

-Да потому что не могу я на него смотреть! Не могу! Понимаешь! Он мне всю жизнь испортил! Ни спектаклей теперь, ни кино! Да и кому я нужна с ребенком?

-В смысле, как это, кому? Ты ребенку нужна! Ты! Ему нужна! Он же маленький совсем! Как без матери? Я не понимаю...

Вот честно! Я ведь знал, что она с придурью. Я знал и видел. Но чтобы до такого додуматься!

Так-то даже у асоциальных бомжих какой-никакой материнский инстинкт имеется. Знаю - не раз сталкивался.

А тут! Ну ладно бы ей некуда было с ребенком идти! Или там, некому его содержать было! Но нет же - всё у нее есть. Кроме сердца.

-Конечно! - со злостью кричит она. - Думаешь, я не понимаю, что ты себе другую бабу завел?! Думаешь, я ничего не понимаю? А мне теперь куда?

-А я тебя из дому