а Руди был занят подготовкой особенного ужина. Только для меня. Линай категорично отказался от подобной радости и попросил заказать ему что-то из кухни альянса. Но Руди лишь ухмылялся и готовил сам.

21

Руди заботливо ставит передо мной глубокую тарелку, удивляя тем, что держит ее своим шипастым хвостом, в которую налито нечто красное. Прямо-таки насыщенного алого цвета, густое и кажется с вкраплениями какой-то зелени, но вот в центре этой непонятной жижи лежал глаз и этот глаз смотрел прямо на меня и лупал своими маленькими ресничками.

Луп-луп.

Икнув, перевожу отчаянный взгляд на мужа. Прижимаю руки к груди и на всякий случай еще и ноги, вжимаясь в кресло.

— Онно ккажжется живое, — заикаясь, произношу шепотом.

— Конечно живое, все самое свежее, самое вкусное, — объясняет мне очевидные вещи, растянув губы в знакомой маньячной улыбке.

Понятненько, свежее некуда, что до сих пор глаз моргает.

— И как это есть? — я вытягиваю шею и настороженно смотрю в содержимое тарелки, из которой за мной по-прежнему наблюдает глаз. Склоняюсь в сторону, и глаз вертится за мной.

Брр. Мурашки бегут по телу то ли от омерзения, то ли от страха.

— Смотри, — Руди радостно выуживает со столика какую-то жидкость и плеснув ее прямо в глаз, вернее в тарелку, тут же следом поджигает.

Тарелка резко вспыхивает насыщенным фиолетовым светом, а из нее раздается сдавленный писк.

И все. Фиолетовый огонь погас, а глаз уже не имея ресничек оставался закрыт.

Сглотнув вязкую слюну я посмотрела несчастными глазами на рипата.

— Ешь, — двигает кончиком хвоста посудину поближе ко мне, а рукой подает столовый прибор, в виде какой-то шпильки, каменной и острой на конце.

Я так понимаю, есть надо трупик глаза, вымакивая его в жиже, в которой он и лежит. Это видимо подливка, а не суп.

— Я как-то нне хочу уже, ссспасибо, — отчаянно мотаю головой.

Вижу как Руди приуныл, даже хвост опустился.

Почувствовала себя несколько виноватой. Он ведь так старается, знакомит с культурой, рьяно интересуется моей. И вообще, это ведь я настояла.

— Руди, я же говорил тебе сегодня, оставь свои национальные изыски, она к ним не готова и едва ли будет готова в принципе, — в столовой появляется Линай, хмуро взирающий на сжавшуюся меня и содержимое тарелки, — а то Лиза опять начала заикаться — кажется, он даже сморщился, продолжая взирать на блюдо.

Выдавливаю мужу натянутую улыбку.

— Спасибо, Руди. Но я не могу. Прости, пожалуйста.

— Все в поррря-дке Лиза, — выдает почти спокойно, а затем, резко встрепенувшись, будто вспомнил что-то важное, вытаращил на меня свои бесцветные глазищи, — а хочешь, я покажу брачный танец?

— Танец…? — еще не отошедшая от шока в тарелке, я озадаченно пыталась прикинуть, чем мне это грозит, увы, Линай помогать не спешил, лишь пожал плечами и ухмыльнулся. Кажется, все не так плохо. Хотя если Линай ухмыляется, то наверное, есть подвох.

— Айрр говорррил, что не надо тебе его пока-зывать, — продолжил делиться с энтузиазмом рипат, — в вашей культурре не прринято мужу тан-це-вать. А у нас пррринято, когда самка ста-новит-ся женой, муж обязан станце-вать брррачный танец, если жене пон-ррра-вится, то это означает, что семья будет кррреп-кая и дружная, в ней будут пррроцветать любовь и за-бота.

— А если не понравится? — спрашиваю настороженно.

— Тогда она имеет право от-ка-зать-ся от мужа и выбрррать другого.

— Она и так имеет право отказаться от мужа в любой момент, — вновь встревает Линай.

— Имеет, но сде-лать она это может не ррра-ньше чем черррез тррри ме-ся-ца, — терпеливо объясняет Руди.

— Да я как бы в курсе ваших заморочек, Рудиан, — ухмыляется.

— То есть, я только от рипата не могу отказаться в течение трех месяцев? — перевожу взгляд с одного на другого.

— Да. Это время намеренно установлено именно для их расы, чтобы дать возможность притереться, а не убегать в ужасе, — произносит своим менторским голосом дирс.

Хмыкаю озадаченно.

— Ну так что, мне тан-цевать? — вновь впивается взглядом в мое лицо рипат, и вид при этом у него такой жалостливый, словно боится, что я и тут откажу.

— Танцуй, — выдыхаю обреченно.

Руди радостно щелкнул хвостом по полу и начал раздеваться.

— Я этого не выдержу, — буркает Линай и быстро прихватив свой ужин покидает нас.

— Предатель, — бурчу, с несчастным видом оперев локоть в подлокотник и опустив подбородок на руку.

Рипат тем временем разошелся не на шутку и продолжал раздеваться. Сперва я пыталась его остановить, но он не слушал, а потом было поздно и я отчаянно краснея смогла оценить его прекрасную форму. И вот парадокс, у меня уже даже не было желания шарахаться. Руди действительно имел потрясающее тело. Каждая мышца, каждый контур идеально проработан.

Я даже рот открыла на миг. И то, что его кожа имеет серый цвет совсем не отпугивало.

А еще, я не могла не отметить, что Руди был возбужден. Потому что взгляд то и дело сползал вниз. Ведь там было на что посмотреть. Их член был слишком огромен и болтался внушительной дубиной между ног. Это прямо как в каком-то аниме, что показывала мне Эля. Где грудастую блондинку протыкали насквозь чем-то подобным.

Эй! А меня точно стоило оставлять с ЭТИМ? — веду мыленный диалог, проклиная Линая.

Но кажется, Рудиан не замечает моих неудобств и начинает активно прыгать с ноги на ногу, размахивая своим детородным органом из стороны в сторону. Хвост пощелкивает по полу в такт, а бедра весьма красиво и плавно двигают по кругу. И так на повторе. В общем-то, задействована именно нижняя часть тела и что-то мне подсказывает, если танец понравился, то ждет нас не только благополучие но и экстремальная смена дислокации в сторону кровати.

Брр. Я не готова. И пусть к Руди я уже привыкла, но вот ЭТО повергло меня в шок.

А муж тем временем еще больше распалялся, глаза фанатичные, узкий язык высунут, бедра трясутся, словно ему вставили мощный массажер прямо… кмх, под хвост.

А потом, он делает резкий скачок ко мне, от чего я шарахаюсь, вжимаясь в кресло, и замирает.

Сглатываю, смотрю затравленно на мужа.

— Ну как? — ухмыляется.

— Вввппечатляюще, — произношу робко, взирая на лицо Руди.

Рипат выпрямляется, резко склоняет голову к плечу и рассматривает меня, словно добычу. И почему именно после этого дикого танца ко мне вновь вернулись подобные сравнения? Он ведь очень адекватный.

— Расс-ла-бся, Лиза. Шуут-ка, — усмехается муж, присев рядом о мной на корточки прямо как есть, без одежды, и вот снова его лицо не напоминает фанатика, а вполне привычное, осознанное.