«Горящей лилии». С одним ты уже познакомилась у храма Калисто. – Должно быть, она говорила о Наэле! Кари ненавидела глупое сердце, которое забилось учащенно при первом звуке его имени. – Дай им обоим понять, что они могут тебя получить, и позаботься о том, чтобы они этого хотели.

Чичико указала Кари на старинный комод, над которым висело шелковое платье, похожее на то, которое Дайширо заставлял ее носить незадолго до ее побега. Рядом валялись тюбики и флакончики с лосьонами и косметикой и заколки для волос, инкрустированные жемчугом.

– Прихорошись. – И Чичико оставила ее одну.

Кости у Кари болели, когда она поднялась, и ноги подкашивались. Девушка выставила вперед руки, кожа на них как-то странно натянулась. Ее тело было таким же, как день назад, и все-таки ощущалось как чужое. Как будто перья, что как иголки пробивались недавно сквозь ее кожу, или клюв и когти, которые ощущались чужеродными, так и остались дремать у нее под кожей в качестве смутной догадки.

Кари решила подыграть Чичико, пока не разгадает ее план или не поймет стратегии «Горящей лилии». Что произошло с Наэлем? Где скрывается Харуо?

Она медленно надела платье, накрасилась и расчесывала растрепанные волосы, пока они не заблестели. Ее тело было усеяно порезами и ссадинами. На запястьях виднелись следы кандалов. Она как могла скрыла следы борьбы и пленения. Глянув в зеркало, увидела превосходную фарфоровую куклу. Кари выглядела такой, какой хотел ее лицезреть Дайширо, – соблазнительной, женственной, таинственной. Как хорошо выдрессированная райская птичка, а не как существо, готовое выцарапать тебе глаза.

Потом она постучала в дверь изнутри и сказала:

– Чичико? Я готова.

Никакой реакции. Она осторожно нажала на ручку двери. В коридоре было пусто. Ни следа охранников, которых Кари ожидала.

– Чичико? – позвала она, на сей раз тише.

Могло ли быть так, чтобы Чичико действительно оставила ее одну? И даже предоставила ей возможность побега? Или это была ловушка, какие так любил устраивать раньше Дайширо? Кари вышла в коридор, сделала еще шаг, стараясь ступать как можно тише. Она рассчитывала, что внезапно мог выскочить воин, на вилле Немеа было много ниш и укрытий для них, но ничего такого не произошло.

Она дошла до первого этажа, когда открылась дверь. Из комнаты с улыбкой вышла Чичико.

– Как ты долго! Почему ты крадешься в собственном доме? – спросила она, склонив голову набок. Кари сдержала комментарий о том, что вилла Немеа уже давно не была ее домом.

– Входи, – сказала Чичико, и Кари вошла за ней в помещение, где было множество экранов. Черно-белые видео показывали, что происходит в коридорах и во множестве помещений виллы. Отсюда Чичико могла наблюдать за каждым шагом Кари. Ей не требовались охранники, если она и так знала, что делает Кари.

– Ты красивая, принарядилась хорошо, – одобрительно хмыкнула Чичико, обстоятельно оглядев падчерицу. Потом взяла Кари за правое запястье и потерла кожу, чтобы из-под косметики проступили красные ссадины. – Пусть они увидят, что ты изранена. Никто не будет подозревать птичку с поломанным крылом. Особенно с таким хорошеньким личиком, как у тебя, – сказала Чичико и кивнула на экраны. – Оглядись пока.

Кари подошла ближе. Она узнала комнату, теперь пустую, и двумя экранами дальше – роскошно обставленное помещение, по которому нетерпеливо расхаживала из угла в угол Изобелья Заларо.

– Ты держишь Изобелью взаперти, – сказала Кари. – Разве она не поклялась тебе в верности?

– Поклялась. Но я научилась у мужа держать друзей близко, а врагов – еще ближе.

Кари захотелось спросить, к какой категории она причисляет ее, но тут на одном из экранов заметила Харуо. Он стоял в камере и был закован. На его руках и ногах были кандалы, а на шее железный ошейник, все они были прикованы цепью к стене. Железный скафандр, который надевали на него в храме Калисто, теперь сняли, и взгляду открывалась голая спина теневого ассасина, исполосованная шрамами.

Кари вскрикнула.

– Ты что, велела его выпороть? – воскликнула она, не веря своим глазам. А ведь ей уже пора было привыкнуть, что Чичико способна на звериную жестокость.

– Поверь, мне не доставляло радости лицезреть его страдания. Но некоторые из моих людей были злы на него, и я не хотела лишать их справедливой мести. Можешь себе представить, как они были огорчены, когда узнали, что я отказалась казнить Харуо.

Кари хорошо знала, кого Чичико имела в виду под «некоторыми из моих людей»: Генджи, конечно. Но это не повод издеваться.

– Чего тебе надо от Харуо? – горячилась Кари. – Есть же какая-то причина, по которой ты оставила его в живых.

Так же как и Кари, Харуо был лишь средством для достижения корыстных целей Чичико.

– Знаю, что этот парень много значит для тебя, – ответила Чичико. – Не беспокойся. Я гарантирую его безопасность – пока ты не дала мне повода изменить мое решение.

Так вот почему Чичико не только оставила его в живых, но и держала на вилле. Это ее способ шантажировать Кари. Пока она повинуется, с ним ничего не случится. Но если нет…

– Я хочу навестить его, – произнесла Кари тоном, не терпящим возражений.

– Это можно. Потом. Сперва наши важные гости, о которых нам следует позаботиться. Агенты нас уже ждут.

19

Кто я?

Люсьен

Войдя в храм, он почувствовал, что вернулся домой.

Внутри помещение было освещено слабо, и по мере того, как Люсьен продвигался вглубь, света становилось все меньше, так что скоро его окружила кромешная темнота, дарующая благодатное спокойствие. Лишь слабое тление указывало Люсьену путь, как это было и в его видениях. Вкрадчивые мелодичные голоса с каждым шагом становились громче.

Они нашептывали у него в голове:

– Наш мальчик, он здесь. Наше дитя золотое, сокровище наше, которого мы ждали тысячу лет. Вы его слышите? Он вернулся домой.

Эти голоса долгое время казались ему зловещими. Сперва он принимал их за галлюцинации, потом считал отголосками духов и, хотя часто хотел от них избавиться, теперь заметил, что в последние дни ему их не хватало.

Он дошел до конца темноты, где уже простирался свет, стекая по многочисленным ступеням в резервуар. Неужели это и был тот источник, который ему снился?

Он здесь. Наш мальчик, наше дитя золотое. Посмотрите на него, погруженного в серебро и лунный свет. Наконец-то он здесь. Наконец-то. Наконец-то. Наконец.

– Добро пожаловать домой.

Последние три слова были произнесены вслух. Люсьен поднял голову и увидел их: прародительниц, тройственную женственность, те же существа, которых он видел в своих видениях перед тем, как едва