мне страж сейчас, если потом, судя по всему, можно будет собрать целый урожай из этих созданий? Я даже потер ладошки от перспектив. Выращивать армию в прямом смысле… Это ли не мечта любого военачальника?

Единственное огорчает, что рядом со Стражем даже без всяких напоминаний Системы по-прежнему фигурировала цифра «5000» со значком серебра. Столько у меня сейчас не было. Иными словами, чтобы заполучить Лесного стража, мне его нужно не только посадить, вырастить, так еще каким-то образом «скормить» Системе небольшое состояние. Не исчезни у меня с ладони Капля Благословения и не появись Семя стража, я бы, наверное, даже не понял, как Система собиралась забрать серебро. Получается, мое тело выступает как площадка для переработки или перемещения? В таком случае, куда все перемещается? Или как это работает? Я пока с трудом мог понять принцип.

Насколько я понимаю, Лесной страж будет лоялен мне на фундаментальном уровне. Осталось правда выяснить, компенсирует ли его абсолютная лояльность затраты на его пробуждение.

Если да — это кардинально меняет правила игры. Даже если забыть про его возможную силу… Если Лесной страж как-то связан с эльфами — за счет его выращивания я мог бы стать для них кем-то более доверенным, а не обычным союзником. Еще не до конца понимаю все последствия, но кожей чувствую: это будет шагом в совершенно другую лигу. С драконом, природными духами, натренированной дружиной и лесными стражами я не только утвержу прочный союз с древним эльфийским кланом, но и обрету реальный вес в этом мире, с которым другие бароны, а то и графы, будут вынуждены считаться.

Я подошел к окну и откинул тяжелую кожаную штору. Над черными зубьями дальнего леса плыла ясная луна. Завтра продолжится возведение масштабных укреплений. Стены сами себя не построят, а рвы сами себя не выроют.

Однако, как это часто бывает, все пошло не по плану и строительство на какое-то время пришлось отложить. Судьба подкинула очередное испытание.

Глава 17

Планы пришлось отложить из-за повальной миграции лесных зверей. Вынужденной и гораздо более масштабной, чем в предыдущие зимы. Стало ясно почти с самого начала: они от чего-то бежали. Точнее — от кого-то.

Асалия предположила, что это тоже связано с Пятнами Искажения. Гнезда фактически выдавливали обычных лесных животных со своих ареалов обитания.

Мне показалось это объяснение правдоподобным. Как там говорится? Два хищника, занимающие одну и ту же нишу, не могут устойчиво сосуществовать друг с другом… Вот и обычные звери с Искаженными совершенно не уживались вместе.

И все бы ничего: дичь сама бежит к нам в руки, но это если забыть, что дикие звери в этом мире существенно отличаются от своих более мелких и миролюбивых сородичей с Земли. Они не только способны вытоптать и пожрать весь урожай, но и выпотрошить незадачливых крестьян по пути.

Так что пришлось утром последующего дня вновь созывать дружину и вместе с опытными охотниками идти рядить диких лесных переселенцев. Заодно запасемся мясом на зиму впрок.

Один опытный егерь посоветовал нам действовать по принципу загонной охоты. В здешних лесах это не какое-то там развлечение для знати, а жестокая необходимость, когда нужно быстро и эффективно очистить территорию от крупных хищников.

Мы разделились на три группы. Одна, самая шумная, пошла с севера, создавая как можно больше гвалта — била палками по деревьям, орала, свистела, трубила в рога. Ее задача — спугнуть зверя и погнать его на юг, в сторону заготовленной засады. Там ее встретит вторая группа — на узких тропах между холмами и болотами. Третья же, самая малочисленная и мобильная, блокировала пути отхода с флангов, не давая зверью разбрестись кто куда.

Во главе трех отрядов встали я, Марко и его помощник, Карен. Он был полной противоположностью своему прямолинейному и добродушному командиру. Невысокий, жилистый, с цепким взглядом серых глаз и вечно настороженным выражением лица. Ему было едва за тридцать, но выглядел он старше из-за глубоких морщин на лбу и ранней седины, пробивающейся в темных волосах. До того, как пять лет назад обосноваться в Орлейне, он был егерем в другом графстве и знал повадки зверей не хуже, чем сами эльфы. В последней битве у Гнезда он грамотно помогал Марко, да и во время осады гноллов показал себя достойно, поэтому я и назначил его «завоеводчиком».

Во главе второго отряда я привел свою десятку дружинников с парочкой охотников вглубь лесистых холмов, что поднимались к северу от Орлейна. Здесь, кстати, неподалеку находилось самое крупное месторождение песчаника — так необходимого нам материала для строительства, и, как уже понятно, по причине миграции зверей простаивающего.

Утренний воздух казался густым, влажным и неподвижным. В этих краях преобладали лиственные леса, и пахло не хвоей, а многолетней листовой подстилкой и сырой глиной.

Дружинники двигались отработанным до автоматизма строем. Изнурительные ускоренные тренировки и пройденный курс молодого бойца «из ополченца в дружинника» не прошел даром. Их глаза, утратившие деревенскую рассеянность, зорко сканировали заросли и нависающие сучья, руки крепко сжимали копья, в любой момент готовые достать щиты из-за спины. В отличие от идущих чуть впереди охотников, ступающих бесшумно, хотя, конечно, эльфийки бы со мной не согласились, ход дружины издавал много шума… Я к этому относился спокойно, со временем и они научатся тихо ходить.

— Не расслабляетесь. Скоро мы выйдем к месту засады! — громко сказал я, напоминая, что шли мы сюда не на пикничок и не за праздными приключениями.

Как только отряд углубился в лес еще на пару километров, один из охотников, пожилой, но все еще крепкий мужик, вдруг замер и поднял руку. Медленно опустился на корточки, разгреб листву, взял горсть земли, поднес к лицу и принюхался. Я подошел ближе и увидел на влажной почве глубокий, четкий след, размером с мою ладонь, с характерными двумя глубокими вмятинами от копыт.

— Кабан, — одними губами произнес мужик, указывая на свежесломанную ветку орешника рядом, из которой еще сочился сок. — И не один. Стая.

Он повел носом и уверенно зашагал дальше, то и дело останавливаясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Через полчаса мы вышли на опушку внушительной дубовой рощи. Деревья уже давно сбросили листву, черные кроны уходили высоко в небо и под их пологом царил полумрак. А самое главное — всю землю буквально усыпали желуди, хрустящие под ногами.

— Вот оно, кормовое место, — прошептал охотник, жестом давая нам знак замереть. — Вся крупная живность с округи сюда на жировку тянется.