она отправляется работать, а я задумываюсь: не начал ли я относиться к ней иначе, чем просто к своей подчиненной или коллеге?!

Потому что если это так — это полное фиаско.

Мало ей Виталия Сергеевича и Иннокентия Ивановича!

Если еще и я проявлю к ней личный интерес — будет совсем уж нелепо.

Надо взять себя в руки.

К счастью, я довольно быстро отвлекаюсь от тревожных мыслей, потому что меня занимают другие проблемы.

Ко мне приходит Алина Игоревна.

Она вот уже два месяца, как я и ожидал, приносит мне вести с полей... делится всем, что удается узнать, подслушать, подсмотреть в стенах школы...

Надо сказать, за это время ее стараниями я действительно выяснил очень много, успел сделать пять замечаний по поводу опозданий, два выговора за непрофессиональное поведение — в одном случае преподаватель молчаливо поощрял травлю ученика, в другом позволял себе пить кофе прямо во время уроков, — и даже уволить одного из учителей: он брал у родителей взятки, обещая взамен ставить ребенку более высокие оценки, чем тот заслужил...

И я, конечно, благодарен Алине Игоревне.

Но есть нюанс: она все еще надеется, что между нами будет что-то, кроме сугубо профессиональных отношений.

Вот и сейчас: садится напротив, чуть спустившись в кресле, смотрит игриво исподлобья, играет выбившейся из прически прядкой, улыбается, флиртует, отвечая на вопросы...

Меня это чертовски утомляет.

Но я пока терплю: знаю, что она наверняка принесла мне очередную полезную информацию.

Так и есть!

— Боюсь, вы мне не поверите, — говорит она.

— Ну, вы скажите, а там посмотрим, — предлагаю я.

— Дело в том, что это касается Марины Максимовны, а вы, я знаю, очень ее уважаете... и можете подумать, что я специально на нее наговариваю.

— И все же, я слушаю вас.

— В общем... она брала взятку.

— Неужели! — хмыкаю я недоверчиво.

— Вот, говорила же, вы не поверите! Но у меня есть доказательство. Видео-доказательство, — говорит она гордо и лезет в карман за телефоном.

49 глава

Марина Максимовна?! Взятку?!

От удивления и неверия мне у меня невольно расширяются глаза — и я с огромным трудом сдерживаюсь, чтобы не показать слишком много эмоций, потому что Алина Игоревна — не тот сотрудник, которому можно доверять...

Но неужели и Марина Максимовна — не тот сотрудник, которому можно доверять?! Потому что я доверял! Не слепо, конечно, с осторожностью, как и следует в моем положении, но все же... Я был уверен, что между нами за эти два месяца сложилось комфортное, разумное сотрудничество. Что мы оба заинтересованы в том, чтобы школа успешно процветала. Что Марина Максимовна — моя правая рука во всем, что касается управления и организации. А теперь... неужели я ошибся?!

Алина Игоревна тем временем достает телефон, ищет в нем то самое разоблачительное видео, поворачивает ко мне экран и начинает взволнованно комментировать то, что происходит в кадре.

— Не поймите меня неправильно, — говорит она. — Я не собиралась следить за Мариной Максимовной. Я просто увидела Ирину Александровну Кандинскую — маму одного из наших учеников, — и пошла за ней, чтобы поговорить об успеваемости ее сына... Ричард просто сильно скатился в последние полгода, в том числе и по моему предмету. Но когда Ирина Александровна вошла в кабинет Марины Максимовны, я решила подождать снаружи. А потом услышала что-то странное и... в общем, включила видеокамеру. Пристроила ее осторожно к дверной щели. Был уже поздний вечер, все уроки закончились, в коридоре было пусто, да и вообще в школе... Странно, что Ирина Александровна вообще пришла в такое время, подумала я. А потом поняла: это неспроста! Ну и... сами видите.

Пока она болтает, видео успевает проиграться раза три.

Оно короткое, но довольно информативное.

И то, что я вижу и слышу, действительно похоже на взятку...

— Марина Максимовна, огромное спасибо, что позволили Ричарду исправить оценку за годовую контрольную работу! — благодарит Ирина Александровна. — Учебный год выдался у нас непростым, вы уж простите...

— Ничего страшного, я все понимаю, — кивает Марина Максимовна. Ее лицо прекрасно видно на записи, как и ее голос.

— Кстати... как я и обещала... вот, — родительница вытаскивает из сумки бумажный конверт и передает его Марине Максимовне.

— Спасибо! — благодарит моя сотрудница.

Потом они начинают прощаться, и Алина Игоревна, чтобы не быть замеченной, прерывает запись.

Какого черта?!

Неужели такое возможно?!

Может, в конверте были не деньги, а что-то другое?!

Я и Алине Игоревне задаю этот вопрос, но она лишь пожимает плечами:

— Откуда же мне знать...

— Вы поговорили в итоге с мамой мальчика?!

— С Ириной Александровной?! Да.

— Вам она взятку не предлагала за исправление оценки?!

— Нет... Но, возможно, дело в том, что по географии Ричард скатился всего лишь с пятерок на четверки, а вот по русскому языку — на тройки.

— Понятно, — я тяжело вздыхаю. — Спасибо за информацию, Алина Игоревна. Сможете послать мне это видео в каком-нибудь мессенджере?!

— Конечно.

— Отлично, жду.

Алина Игоревна, явно чувствуя себя победительницей, удаляется, а я еще раз пять пересматриваю видео и думаю, что же делать дальше.

Все осложняется тем, что уже двадцать седьмое мая, осталось четыре обычных рабочих дня, а потом школа перейдет на летний режим, часть учителей уйдет в отпуск, а те, что останутся, будут проводить курсы подготовки к Единому Государственному Экзамену. В том числе и Марина Максимовна. И если я буду отвлекать ее в эти дни, могу нанести вред будущим выпускникам. Лучше бы решить все в ближайшие дни. Завтра-послезавтра.

Так что, не откладывая в долгий ящик, я пишу Марине Максимовне сообщение:

«Пожалуйста, зайдите ко мне завтра утром, до начала занятий».

Ответ приходит почти сразу:

«Мне казалось, мы закончили наш разговор».

«Речь пойдет не про сегодняшний инцидент, не про Виталия Сергеевича и Иннокентия Ивановича», — пишу я.

«А про что же?!»

«Сообщу завтра».

«Окей».

Наверное, Марина Максимовна и представить не может, какую серьезную тему я планирую поднять.

Тем лучше.

Мне важно, чтобы она пришла неподготовленной.

А вот мне самому надо подготовиться.

Я в очередной раз изучаю ее профессиональное досье, а также протоколы родительских собраний, раз десять пересматриваю видео, пытаясь найти какие-то зацепки — безуспешно, кстати, — и составляю примерный список вопросов, которые собираюсь ей задать.

Вот только все это все равно не дает мне покоя.

Сплю я очень плохо, вовлекаясь в эту ситуацию эмоционально.

Я искренне считал Марину Максимовну своим товарищем, другом, педагогом от бога, хорошим человеком и мудрой женщиной, а теперь... я боююсь, что мои представления о