и вожделенная будка, обрамленная стеклом. Таксофон. Порывшись в карманах, нашел среди монет пару «двушек». Время к трем часам подходит, можно попробовать отловить Аксенова на домашнем телефоне. Набрал номер.

– Алло!

Вот он, родной голос! Слава яйцам, достучался.

– Это Каретников…

– А! Миша! Рад…

Прервал праздничный всплеск словоблудия, ведь не с праздником поздравлять собирался.

– Слушай сюда…

Объяснил все, как есть. Присовокупил и свои выводы, пока еще не слишком обоснованные и не слишком реалистичные. Информации мало.

Генерал, несмотря на то что успел уже «напоздравляться» с начальством и сослуживцами, в тему въехал сразу. Спросил:

– Ты сейчас где?

Каретников кинул взгляд за стекло телефонной будки, уже собрался рот раскрыть, выдав адрес, но в последнюю секунду передумал. Москвичи «повысыпали» во двор, расположились за столиками неподалеку, по-соседски отмечая праздник Первомая. Он здесь иголка в стоге сена. В пределах Садового кольца жили до полумиллиона человек. Да, менталитет строителя коммунизма не благоприятствует стремлению к порядку и чистоте, но как-то, что ли, душевно находиться в старой Москве… По крайней мере, в «зачуханном» центре интереснее, нежели среди стандартных коробок спальных районов, где все прозрачно, как в аквариуме. Здешнее убожество, как в запущенной барской усадьбе, его устраивает больше. «Глаз отдыхает» даже на том, что во дворах почти нет автомобилей! Ответил уклончиво:

– В центре столицы.

Бог знает, может, телефон на прослушке. В самой «исповеди» агента ничего криминального, а вот самому местоположение указать, это граничит, извините, с идиотизмом. Генерал это понял, но не поддержал.

– Через два часа Забияка подхватит тебя в том месте, откуда забирал в феврале для экстренной встречи со мной. Я пока со своей стороны постараюсь провентилировать вопрос.

– Понял.

Страховой агент в большом городе сродни волку в голодное время года. Мотаешься по адресам как неприкаянный, где на трамвайчике, где на метро, а в основном ножками. Ближайшая станция метро от назначенного места это «Ждановская». Так ведь от него топать и топать. Ладно хоть так! Во всяком случае, на произвол судьбы не брошен.

…Некоторым амбициозным проектам не повезло. Хирел Брежнев, хирело и его окружение, и вместе со всем этим нарушался отлаженный режим государственного строительства. Заводские здания в разных частях города и за его пределами, новые, гигантские корпуса больниц являли сейчас такой «недострой», соседствовали с жилыми районами. Все строили медленно и при отсутствии четкого финансирования, как бог на душу положит. Контроль ослаб.

Самый настоящий спальный район, со всеми его атрибутами, только он к тому же еще и не достроен. Конторскую «Волгу» узнал сразу. Подрулив, автомобиль встал неподалеку от кирпичной коробки электрощитовой, за которой он хоронился. Тогда в феврале целая бригада строителей, закодировавшись от выпивки, ко всему прочему решила застраховать свои жизни, и Михаил из центра вынужден был ехать на окраину, оформлять полисы и выписывать квитанции.

Из машины вышли Забияка со своими несменяемыми парнями, встали так, что каждый из них контролировал свой сектор обзора. Вышколены, дело знают.

Словно волк перед прыжком прислушался к внутреннему голосу, к своей чуйке, не раз выручавшей его по прошлой жизни. Вроде бы все спокойно. Где-то на периферии угадывалось совсем слабое движение и шум транспорта, но все в пределах нормы. Каретников вышел из укрытия, быстрым шагом направился к «эвакуатору». Меж тем узнали и его. На лице полковника проступила улыбка. Интересно, что Аксенов ему наплел?

Когда до «волжака» осталось пройти десяток метров, заметил, как переднее колесо у машины прямо на глазах осело на крошево технологической дороги, уперлось диском в щебень покрытия. Мысль в мозгу еще не успела «окуклиться», а тело самостоятельно предприняло действие. Отпрыгнул в сторону, крутнувшись, поменял направление движения и рванул обратно под защиту хилой посадки, кусты которой подходили под самый фундамент электрической будки.

– Миша! – услышал голос полковника в спину.

На бегу ответил, срывая голос:

– Снайпер, Жека!

Дошло. В машине остался только водитель, остальные сорвались в его сторону. Непонятно! Больше никто не стрелял. Но колесо не могло само по себе так сдуться или лопнуть.

Запаленно дыша, сказывался возраст, полковник осведомился:

– Что?

– Снайпер колесо прострелил.

– Черт! Но как вычислили?

Обернувшись к своим, озадачил:

– Гриня, проверь, что там за насаждением…

Каретников остановил.

– Не нужно. Держитесь за мной и не отставайте.

– Сусанин…

Каким образом, непонятно как, но их обложили. Ко всему прочему, на расстоянии умело гнали в определенную сторону. Пару попыток изменить маршрут пресекли «огнем». Стреляли из бесшумок. Пули явно чиркали рядом, рикошетя от твердых поверхностей, оставляя отметины в тех местах, куда попадали.

– Смежники?

– Похоже. Но что им надо? – переводя дух, озадачился полковник.

Забияка пришел к выводу, что в сложившейся ситуации не все так радужно и просто. Перспективы поганые, а территория стройки, по которой они гнали, должна вот-вот закончиться. Кто поручится, что там, где пройдет ее граница, их не ждет новая порция загонщиков неясно чьих «кровей».

– Стой!

Полковник присел у чугунного блина, закрывавшего вход к подземным коммуникациям.

– Отваливай крышку!

В темный зев то ли канализации, то ли водоснабжения вели скобы, вделанные в бетон стены.

– Быстро вниз!

Фонарик только один. Один на всех. И потому «поводырь», согнувшись в три погибели в узком проходе подземной кишки, шел первым, а уже за ним корячились остальные. Можно было только очень примерно определиться, в каком направлении они движутся. Из-за непривычности манеры передвижения дышалось тяжело, к тому же пыльно. Удовлетворяло только одно, что не вдыхают миазмов, сопутствующих таким местам. Для Каретникова возможность такого передвижения была не нова, приходилось уже «торить» канализацию города Грозный, в первую кампанию. Захочешь, такое не забудешь. Вот там…

Спутники не страдали сильной одышкой, но тихо плевались, иногда матерясь в голос. Ну, это нормально! Не зеленые пацаны, клаустрофобии не подвержены. Матерятся, значит, поддерживают рабочий настрой.

– Есть выход на поверхность! – поведя фонарем перед собой и направив световой круг вверх, доложил Григорий.

– Давай сюда фонарь, подсвечу. Лезь вверх.

– Понял.

Глухой шум от соприкосновения обуви с металлом скоб, и через минуту доклад:

– Чисто!

Забияка подал команду:

– Выходим на поверхность.

Грязные как папуасы, в разорванной местами одежде, отдыхали в одной из комнат панельной коробки после вынужденного спурта. Григорий «шустрил» где-то поблизости, определялся со степенью опасности. Уже вечер, место, в котором они находятся, «глухое». Может, «товарищи» их потеряли и отступились от своих планов?.. А вот хренушки! Появившийся Гришка развеял мечты на то, что проблемы отошли на задний план.

– Евгений Сергеевич, дом окружен, – доложил спокойным голосом. Флегма! Его, по-моему, ничем не тронуть.

– Мать твою так, через коромысло! Да кто они такие?

Денис, выглянувший из оконного