— Хм? Что за ерунду ты там орал?

Ци Жун совершенно не понял, как Се Ляню удалось запихнуть тесак ему в рот, только почувствовал холод металла и что-то крайне острое прямо возле языка. И хотя принц не нанёс ему ни царапины, малейшее движение — и кровь хлынет изо рта фонтаном, так что крики моментально стихли.

Однако заклинатели уже увидали сидящего вдалеке Хуа Чэна, строящего золотой дворец.

— Это он?!

— Почти уверен в этом!

Се Лянь опередил их — бросился наружу, одной рукой прижимая к себе Гуцзы, другой призывая Жое. Лента тянула за собой Ци Жуна, который тащился по земле и орал как резаный:

— Псом вылюбленный Се Лянь, ты наверняка это всё подстроил! Никогда я, мать твою, не видел такого коварного, как ты, притворного белого лотоса-а-а-а-а…

Заклинатели, оценивая обстановку, колебались.

— Н-нападём или нет?

— Остерегайтесь уловки. Может, пока понаблюдаем издали?

Покуда они сомневались, Хуа Чэн достроил маленький золотой дворец, встал, приподнял бровь и, взирая на своё творение, легонько пнул.

Золотой дворец с шелестом рухнул.

А постоялый двор рухнул уже с оглушительным грохотом.

Рассеялась и наведённая иллюзия. Се Лянь обернулся и увидел за спиной вовсе не постоялый двор, а всего лишь поваленную соломенную хижину, которая прекрасно вписывалась в безлюдный горный пейзаж. Роскошное подворье оказалось создано при помощи заклинания отвода глаз.

Толпу преследователей, которая так и не успела решить, бросаться ли в атаку, придавило рухнувшей крышей. Они потеряли сознание, когда сверху посыпались прогнившие доски и снопы соломы.

Се Лянь подбежал к Хуа Чэну.

— Сань Лан, такие затраты магических сил не отразятся на твоём состоянии?

Хуа Чэн легко взмахнул рукой, и золотые листики испарились в воздухе.

— Гэгэ, не волнуйся. Небольшие траты сил для меня не помеха.

Неожиданно среди обломков крыши кто-то пошевелился. Фу Яо откинул в сторону соломенный сноп, выбрался из-под развалин и в гневе выкрикнул:

— Для тебя не помеха, а для меня помеха!

Он с таким трудом поймал дух нерождённого, и вдруг перед глазами потемнело. Подняв взгляд, юноша увидел, что крыша старой хижины падает прямо на него. Можно сказать, теперь он представлял собой крайне жалкое зрелище. Стряхнув с головы ворох соломы, Фу Яо, закипая от злости, протопал к Се Ляню и Хуа Чэну. Юноша в гневе обратился к последнему, который теперь ростом был значительно ниже него:

— Ах ты… Ты это нарочно?!

Хуа Чэн только поморгал, но не стал ни возражать, ни язвить, только посмотрел чёрными как ночь глазами на Се Ляня. Тот немедля взял мальчика за плечо и завёл себе за спину.

— Нет, нет, совершенно точно нет. Дети не понимают, что творят… Ты уж прости его, Фу Яо.

Растрёпанный юноша с недоверием воззрился на принца.

— …Дети? Ваше Высочество, ты ведь не мог решить, что я ослеп и не вижу, кто передо мной?

Се Лянь растерянно переспросил:

— О чём ты? Это просто обыкновенный ребёнок!

Фу Яо сощурился, пристально глядя на Хуа Чэна. Но в этот момент позади послышался негромкой треск, и Лань Чан тоже выбралась из-под развалин хижины, отбросив в сторону кусок крыши, поэтому Фу Яо переключился на неё.

Се Лянь выдохнул с облегчением и положил Гуцзы на землю, как вдруг в его голове с долей неуверенности прозвучало:

— …Ваше Высочество?

Се Лянь немедля поднялся.

— …Фэн Синь?

Это и впрямь оказался Фэн Синь, который, судя по голосу, тоже выдохнул с немалым облегчением и заговорил:

— Прекрасно! Значит, твой пароль для связи так и не поменялся.

Се Лянь не удержался от беззвучного смешка. Восемьсот лет назад принц избрал в качестве пароля фразу «Одну тысячу раз прочти наизусть “Дао дэ цзин”, вот и всё», и с тех пор ничего не изменилось, а Фэн Синь, как оказалось, не забыл её. Се Ляню вспомнилось, как тот хохотал до слёз, впервые услышав пароль, и не ко времени ощутил лёгкую ностальгию.

— Да, не поменялся. Всё ли хорошо сейчас в чертогах Верхних Небес? Владыка узнал о происшествии с Линвэнь?

Хуа Чэн понял, что Се Лянь разговаривает с кем-то из небесных чиновников, поэтому без лишних просьб отошёл чуть дальше. Затем приблизился к Гуцзы и положил ладонь мальчику на лоб, чтобы проверить, не заболел ли тот.

Тем временем голос Фэн Синя сделался суровым:

— Всё очень плохо. Узнал. В чертогах Верхних Небес сейчас царит полный беспорядок.

Се Лянь вздохнул:

— Управлением служебными делами всегда занималась Линвэнь. Не удивительно, что всё так повернулось. Нет ли другого Бога Литературы на её место?

— Нашли, да только никто не справляется. Обычно все подряд ругали дворец Линвэнь с особым рвением, как будто сами на их месте могли бы сделать лучше в десять раз. Теперь же, когда понадобилась замена, никто не может заменить её и на треть. От одного сбора и упорядочивания информации голова у всех идёт кругом, несколько Богов Литературы уже отказались от должности.

Се Лянь покачал головой, Фэн Синь же добавил:

— Кроме того, беда не только с Линвэнь, но и с Му Цином. Он сидел в темнице, но избил охрану и сбежал.

— Что?!

Се Лянь от услышанного вздрогнул и тут же перевёл взгляд на Фу Яо, который как раз что-то говорил Лань Чан. Юноша явно был чем-то недоволен, даже обеспокоен.

Се Лянь отошёл подальше и понизил голос:

— Что с Му Цином? Как такое могло случиться???

— Не только он сбежал из темницы, сейчас все служащие его дворца отлучены от службы и ожидают расследования. Всё из-за духа нерождённого.

— Что с духом нерождённого? — Се Лянь заговорил ещё тише. — Неужели он правда как-то связан с Му Цином?

— Да. Когда заключённые под стражу демоны разбежались, Му Цина назначили ответственным за демоницу Лань Чан и дух нерождённого, только он не поймал их, упустил. Но в процессе поимки дух признал Му Цина, указал, что из чрева матери его вырезал и живьём превратил в демона именно Му Цин.

— Не может быть! — вырвалось у Се Ляня. — Это невозможно! Му Цин, конечно… Эх. У него ведь не было причин так поступать?

— Не знаю. Но поговаривали, что тёмное искусство, в котором используется мёртвый неродившийся младенец, может ускорить процесс вознесения. И сейчас многие усомнились, честно ли он вознёсся. Поэтому его заключили под стражу, чтобы постепенно разобраться в случившемся. Кто же мог подумать, что он не усидит в темнице и сбежит. Теперь все окончательно уверены, что он скрылся от суда, поскольку совесть нечиста.

— Постой, постой. Всё слишком странно. Если Му Цин — злодей, почему ни дух,