— Ты думаешь, я тебе тайны государственные разбалтываю? Брось. Нету сейчас никаких тайн. Мир стал прост, понятен и прозрачен. Все тайны, которые были, уже давно проданы, а новых пока не завезли.

— Может быть, — согласился я. — Итак, чем мы можем быть полезными друг другу?

— Мавроди нужно, чтобы налоговая, прокуратура и прочие заинтересованные структуры его на лоскуты не порвали, — сказал он. — Гремит он на всю страну, внимание привлекает. Но никого, по сути, за ним нет. Король голый, понимаешь? А если за ним появится серьезная структура, то и отношение к нему будет другое.

— Сколько будут стоить ваши услуги? — Я решил взять быка за рога.

— Неправильный вопрос, — сказал он. — Сразу видно, молодой, ранний. Не понимаешь, как дела делаются.

— Просветите, — усмехнулся я.

Он слегка удивился.

— Я тебя учить должен? Ты вроде бы не первый день в этом крутишься. Да и я тебе сказал уже — ему нужно, чтобы за ним стояла серьезная структура. И чтобы так получилось, он должен действовать в интересах этой структуры.

— Вот как? — удивился я.

— А как иначе? — в свою очередь удивился он. — Ты о деньгах поговорить хочешь? Я тебе объясню. Никакой конкретной суммы, сколько скажем, столько и зашлет. Сегодня можем сказать столько, а завтра столько. Его дело переводить. Он приватизировать задумал разное, это давно известно. Мы говорим, хорошо, пусть приватизирует. Только то, что мы скажем и на тех условиях, которые мы объявим. Шаг в лево, шаг в право — сам понимаешь…

Все плохо, думал я. Конечно, Мавроди никогда на такую зависимость не согласится. А значит, весь мой план летит к чертовой матери. Впрочем… возможно получится немного протянуть время…

— Он самостоятельность любит, — вздохнул я.

Федор Иванович понимающе кивнул.

— Любит самостоятельность — пусть идет и торгует шоколадом в киоске. Или, на худой конец, компьютерами, как раньше. Самостоятельный ты, если у тебя денег в районе миллиона долларов. А если у тебя миллионов двести-триста, то все. Связан по рукам и ногам.

— Нам нужно хотя бы в общих чертах понимать, — сказал я. — Что потребуется, сколько потребуется и прочее. Ну согласитесь, невозможно соглашаться на сделку, условия которой неизвестны! Он-то согласится, но может так случиться, что условия будут слишком нереальными…

— Сколько бандиты попросили? — внезапно спросил он.

— «Лимон» в месяц, — признался я. Да он, скорее всего, знает, сколько они попросили. Проверяет зачем-то.

— По-божески, — кивнул он. — Я бы на его месте заплатил.

— Да бандиты — это все пустяки и мелочи жизни! — воскликнул я. — Основные решения все равно у вас принимают…

Он подумал недолго и сказал:

— Если договоримся… Пусть засылает четыре ежемесячно. Пока так. Номера счетов я дам. Единицу бандитам, четыре — нам… Получается пять. Вроде бы и немало, а если разобраться, то и вполне нормально. Договариваемся до зимы, за это время будет понятно, что и как. Так и передай. Если захочет что-то покупать — только по согласованию. Во всем порядок должен быть, паря.

А ведь он меня делает, грустно подумал я. Сначала выкатил абстрактные и невыполнимые требования. А теперь вдруг — вполне конкретные и в принципе выполнимые. Которые чисто психологически мне уже кажутся приемлемыми.

— Если согласится, то никаких проблем с налоговой и прочими не будет? — уточнил я.

— Это и от вас зависит, — важно ответил он. — Как себя вести будете. Будет все правильно — не будет вопросов. Ну а если будете косячить… Пенять не на кого. А мы многое можем, но мы не всесильны. Не боги, понимаешь. Самое главное для него сегодня — пусть Степаныча не злит и всю их газовую банду.

Эти люди очень неохотно говорят «да» и «нет». И этим сильно отличаются от бандитов, которые максимально конкретны и оговаривают каждую мелочь. А вот представители различных силовых служб любят напустить словесного тумана, неопределенности, недосказанности. Ты вроде бы договорился, но есть нюансы… И так всегда. В том числе и поэтому большинство коммерсантов предпочитает «бандитскую» крышу — бандиты для них существа более простые и понятные. Тогда как «силовики» — загадочны, словно сфинкс. Впрочем, не злить премьер-министра — вполне резонный совет. Я и сам говорил об этом Мавроди…

— Я все передам, — сказал я. — Что-нибудь еще?

В его безразличных глазах мелькнула искорка интереса.

— Пожалуй, кое-что найдется, — сказал он.

Я насторожился.

— Ты же понимаешь, что перед тем, как встречаться с человеком, мне нужно было узнать — что за человек? Вижу, понимаешь. Я, так сказать, навел справки. Интересный ты парень, Алексей Владимирович Петров. Вот дружок твой, Мавроди, для меня полностью понятен. Талантливый проходимец, хочет воспользоваться моментом и урвать большой кусок. Сколько их на Руси было таких! — Федор Иванович изобразил подобие улыбки. — А вот ты мне непонятен. Говорю, как есть. Непонятен, а значит — опасен. Не нравишься ты мне, Алексей Владимирович Петров.

А вот теперь разговор, кажется, начинается серьезный.

— Что же вам непонятно? — спросил я. — Если есть какие-то вопросы, задавайте, постараюсь ответить.

— На первый взгляд — да, — продолжил он. — Мальчик из хорошей семьи, кооператив, левое производство, компьютеры — все как у всех. Читал я материалы, целую папку собрали ваши местные «комитетчики», толковый парень собирал… Да ты его помнишь, наверное, Родин фамилия.

На какую-то секунду я растерялся. Родин! Ну конечно, дела банка Саши Орловского до сих пор всплывают. Именно Родин в то время обеспечивал экспорт сырья и импорт электронного ширпотреба. Но потом пути наши разошлись, и он свалил куда-то в закат, как и Саша Орловский…

— Припоминаю, — сказал я. — Но с мнением вашим согласиться не могу. Обычный жулик в рядах славных органов.

Я улыбнулся, и он улыбнулся тоже — оценил шутку.

— Знаешь, — сказал он, — вот я смотрю на факты… Каждый по отдельности — вроде бы ничего особенного. А когда все вместе соберешь — шарада!

— Например? — благожелательно улыбнулся я.

— Машину знаменитому певцу Виктору Цою подарил, — сказал Федор Иванович. — Машину хорошую, по тем временам редкую — «Вольво». Просто подарил, не рекламы ради, не для того, чтобы в газетах засветиться. И знаком ты с ним не был, не общался никогда… Большой любитель рок-музыки? Тоже нет.