Юйвэнь Чжоу. Обрести вечную жизнь? Ха, да он наверняка просто ищет монаха, который приготовит ему афродизиак, чтобы потом подарить его мне, своему императору, и снискать мое расположение.

– Я только подумаю об этих двоих, как у меня сразу просыпается недоброе предчувствие. Ох, эти двое… Следи за ними и будь начеку.

Осторожность в словах и уверенное спокойствие Ледяного стража Будды казались Юйвэнь Ху хитрой уловкой, которую он никак не мог разгадать. А в разнузданном и легкомысленном поведении Юйвэнь Чжоу он тоже видел скрытый коварный мотив. От всего этого государь не находил себе места от беспокойства.

– Ваше величество, наберитесь терпения. Шанъян Чжэньжэнь сказал, что до появления Кровавой луны осталась всего пара дней. Когда она взойдет, то высвободится огромный поток энергии, который накроет всю землю, все сущее, – Юйвэнь Юньфэй и впрямь умел успокаивать.

Юйвэнь Ху молча слушал телохранителя. Более всего его волновало другое, о чем постоянно предостерегала его вдовствующая императрица. Последнее время ей часто снился один и тот же жуткий кошмар – старый, почти при смерти тигр поедает стадо баранов. Юйвэнь Ху старался держаться невозмутимо, когда успокаивал матушку, но про себя сильно насторожился. Слежка за На Лоянем, подозрения насчет Юйвэнь Чжоу – кто бы это ни был, никому нельзя полностью доверять, чрезмерное доверие может привести к гибели. Эту истину он усвоил на практике.

– Я утомился, ступай, – произнес Юйвэнь Ху, потерев неистово пульсировавшие виски. Он вымотался и физически, и морально, поэтому, откинувшись на спинку кресла, прикинулся спящим.

– Ваше величество, супруга Цинь из Дворца Белоснежных Цветов ждет у входа и просит аудиенции, – до ушей донесся сиплый голос Ло Шэньли.

– Супруга Цинь? Я не вызывал ее, чего ей нужно? – раздраженно спросил Юйвэнь Ху. Уже и вправду прошло несколько дней с тех пор, как он рассердился на нее и приказал в наказание переписывать сутры.

– Супруга Цинь говорит, что сварила питательный черепаховый суп, хочет угостить им вас.

– Как заботливо с ее стороны. Что ж, пускай войдет.

Среди всех супруг Юйвэнь Ху больше всех любил именно Цинь Хуа, это если не брать в счет Чжугэ Люйюнь. Он потянулся, помотал ногами, живот как раз начинал урчать от голода. Какая все-таки ловкая женщина, в самое правильное время появилась.

– Желаю благополучия вашему величеству.

Юйвэнь Ху распрямился в кресле. Цинь Хуа, одетая в нежно-зеленый наряд, изящной походкой вошла в комнату и предстала перед ним. От одного взгляда на нее он лишился дара речи и только хотел открыть рот, как в покои, словно вихрь, ворвалась Люйюнь. Она молниеносно выхватила из рук Моюй, стоявшей за спиной Цинь Хуа, нефритовую пиалу с черепаховым супом и бесцеремонно вылила его прямо на пол.

– Как ты посмела! Да кто ты такая? – Цинь Хуа в гневе отвесила Люйюнь пощечину.

Та отбросила нефритовую пиалу и, схватившись за покрасневшую щеку, с жалобным плачем кинулась Юйвэнь Ху в ноги:

– Ваше величество, я хотела как лучше, а меня унизили! Ваше величество, вы должны заступиться за меня.

Юйвэнь Ху показалось невероятно увлекательным, что две женщины готовы сцепиться в драке за него, а потому он намеренно напустил на себя грозный вид:

– Люйюнь, ты совсем глупая! Супруга Цинь проявила участие и заботу, так на каком основании ты, не разобравшись, что к чему, обратила ее усилия в прах?

– Ваше величество, вы просто не знаете! Этот черепаховый суп отравлен!

– Ты… что за вздор ты несешь, как смеешь клеветать! – от страха в лице Цинь Хуа не осталось и кровинки, ноги подкосились, и она осела на пол.

– С чего это ты решила, что суп отравлен?

Юйвэнь Ху не собирался легко верить словам Люйюнь. Эта девица только недавно вошла во дворец, не разобралась еще в местных порядках, так что ее пустые слова – не более чем проявление дерзкой натуры.

– Ваше величество, вы еще помните, что мы с вами ели прошлым вечером? – ответила Люйюнь вопросом на вопрос.

– Забыл уже. Мы столько выпили вина, как мне такую мелочь запомнить? – Юйвэнь Ху решил, что Люйюнь просто голову ему морочит, его терпение все-таки было не безграничным.

– Ваше величество, мы с вами ели амарант. Он несовместим с черепаховым мясом, можно отравиться! – объяснила Люйюнь, полагая, что ловко вышла из ситуации.

Юйвэнь Ху понял, что такое дерзкое поведение – явный признак того, что у девушки есть свой скрытый умысел. Его разозлила ее уверенность в своей непогрешимости, в уместности подобных средств. Ему нужны были простодушные женщины, такие, которые будут радовать взгляд и сердце, а скандалы и инциденты ему совершенно без надобности. Императора уже изнуряли государственные вопросы, только проблем в гареме не хватало!

– Люйюнь, ты и впрямь очень заботишься обо мне. Дарую тебе отрез узорного шелка от мастеров из Цзиньгуаньчэна, – на первый раз Юйвэнь Ху решил закрыть глаза на проступок девушки и заманить ее в ловушку, притворившись милостивым.

Перепуганная Цинь Хуа подползла к нему. Ее глаза бегали туда-сюда, а голос срывался, пока она оправдывалась:

– Ваше величество, у меня никогда и мысли не было навредить вам! Ваше величество, прошу вас разобраться в этом деле.

Юйвэнь Ху косо взглянул на потерявшую самообладание девушку. Он никому не верил на слово, любые объяснения были излишни. Ничего не ответив, он дал ей время прийти в себя. Юйвэнь Ху все еще был одержим Цинь Хуа, одержим ее чувственными женскими формами, одержим ее нежными и покорными ласками. Ни одна другая его супруга не могла сравниться с Цинь Хуа: ни у кого не было такой же прекрасной белой кожи, никто не мог пить, как она, ничьи глаза не были такими чарующими, ни одна не умела с такой же естественностью и легкостью ублажать его.

– Ло Шэньли, – повернувшись, Юйвэнь Ху подал слуге знак глазами: утихомирив Люйюнь, он был намерен утешить Цинь Хуа.

– Супруга Цинь, прошу вас, поднимитесь и вернитесь во Дворец Белоснежных Цветов. Его величество вечером отужинает с вами, – как комар, пискнул Ло Шэньли.

– Мой государь! – слабость сменилась в Цинь Хуа ликованием: только что она была на волосок от гибели.

Юйвэнь Ху скрепил сердце и повернулся к ней спиной, специально не подходя ближе. Он боялся, что если прикоснется к ее нежной плоти, то растает, как кубик льда, попавший в пламя.

Когда император закончил разбирать докладные записки, на дворец уже спустились глубокие сумерки. Выйдя из покоев, он оседлал коня и не спеша направился во Дворец Белоснежных Цветов.

У ворот дворца выстроились придворные служанки, освещавшие дорогу бумажными фонариками. Среди них была и Цинь Хуа,