мужчинами, уверенная в том, что, когда джарганец услышит рассказ рабочего, он сделает такие же выводы, какие сделала я.

Все то время, пока Иван в очередной раз пересказывал все, что с ним приключилось, я сидела в сторонке и думала уже о себе. А точнее, о той капле крови, которую у меня столь нагло и хитро выкрали. Кто бы мог подумать, что злоумышленник рискнет провернуть все в отделе по расследованию темных дел! Это же сколько надо иметь наглости и самомнения, чтобы под носом у магов совершить такое! И я тоже хороша. Уши развесила, позволила обвести себя вокруг пальца, как ребенок, у которого отняли на улице игрушку, пока нянечка отвлеклась на яркую витрину.

Я подняла взгляд и посмотрела на Горича. Он словно почувствовал меня и посмотрел в ответ. Не знаю, о чем подумал куратор, а вот я вдруг поняла, что хочу посоветоваться с ним и, возможно, даже доверить свою тайну и тайну наследства. Что, если джарганец мне поможет? Он опытный маг и человек бывалый, не то что я, домашняя девочка, которая и за пределы столицы не выезжала толком.

И если графиня получила мою кровь, то нетрудно догадаться, для чего именно она ей понадобилась. Не отравить меня, конечно же нет. И не использовать в каком-то заклятии. Кровь нужна ей, чтобы попасть в тайный кабинет дяди, и кто знает, вдруг, пока я сижу здесь, выслушивая рассказ рабочего, в этот самый миг Явлонская открывает тайную дверь и заходит в комнату с артефактами, туда, где хранится столь нужное ей зеркало? «Совсем простое», как пыталась заверить меня хитрая ведьма. Да ни один, даже самый сумасшедший коллекционер не отдаст за простое зеркало целое состояние! В этом была ошибка Явлонской. Она лишь распалила мой интерес, предложив подобную сумму.

Тем временем Самойлов закончил рассказ, и Милош, облокотившись на стол, задумчиво посмотрел на мужчину. Несколько секунд он просто молчал. Иван, явно уже раздраженный, поднялся на ноги и проговорил:

– Я рассказал все, что знаю. Теперь мне пора на работу. Если я опоздаю, то меня попросту уволят.

– Постойте, – резко произнес мой куратор. – Я бы не советовал вам покидать здание отдела.

– Что? Это что, шутка такая?

Рабочий смерил Горича взглядом и, развернувшись, не прощаясь, направился к выходу из кабинета. Я недоуменно посмотрела на Ивана, а Милош сделал лишь короткий взмах рукой, и дверь, за ручку которой уже взялся Самойлов, заперлась. Иван дернул за ручку раз, другой. Затем, сообразив, в чем дело, резко развернулся и вскрикнул:

– Что за шутки? Немедленно откройте!

– Я не могу. Вы останетесь здесь, – спокойно ответил мой куратор и встал из-за стола.

– Вы не имеете права удерживать меня здесь силой! Я пришел заявить о нападении, и вы должны искать сумасшедшего, который промышляет на улицах по ночам, а не удерживать честных граждан!

– И мы непременно найдем мага, который пытался вас убить, – так же спокойно отозвался Милош. – Но дело в том, что если я не ошибаюсь – а скорее всего, так и есть, – то вам грозит опасность.

– Что?

Прыти в Иване на миг поубавилось. Горец приблизился к рабочему и взял его за руку.

– Ваша магия. Она ведь изменилась, не так ли?

– Он залечил мне порез! – поддакнула я, уже понимая, к чему клонит куратор.

О да! Мы с ним думали совершенно одинаково. Тот, кто убил бедную гувернантку и отнял ее силу и душу, уже не ищет слишком редких магов света, а пытается создавать их, и, кажется, вполне успешно. А значит, жизнь Ивана – под угрозой.

– При чем здесь моя магия? – вспыхнул в негодовании парень. – Я вообще на работу опаздываю! – добавил он и снова что было силы дернул дверную ручку.

– Вам дорога ваша жизнь? – тут же спросил Горич, и Самойлов замер. – Ваша магия изменилась, и вы сами это чувствуете. Тот, кто на вас напал, специально утопил вас, а потом вернул к жизни. Но не злой шутки ради, а потому, что намеревается убить и отнять вашу душу, – коротко и веско изложил суть горец.

Самойлов нахмурил брови. На миг мне показалось, что он поверит, но нет. Во взгляде рабочего промелькнуло нечто такое, что я поняла – нам его не удержать. А это плохо. Очень плохо.

– Немедленно выпустите меня, – важно потребовал он.

Такой тон подошел бы высокородному аристократу, а не рабочему с завода.

– Не могу, – пожал плечами Горич и с легкой улыбкой наклонился к Самойлову.

Он коснулся его лба пальцами правой руки, и миг спустя Иван закрыл глаза и начал оседать, лишившись сознания. Милош с легкостью подхватил его на руки, оттащил к столу и усадил на стул, покосившись на меня.

– Мы нарушаем его права, – прошептала я тихо.

– Мы спасаем ему жизнь, – ответил джарганец, и я не стала возражать, понимая правильность действий куратора.

Но раз с Самойловым было все решено, мне следовало без промедления отправиться в свой дом. Сегодня там работали слуги – приводили в порядок жилые комнаты, мыли, убирали, стирали шторы и чистили мебель. Я отчаянно надеялась, что Явлонская не осмелится явиться за зеркалом именно сегодня и сейчас, но сомнения были.

– Господин Горич, – произнесла я, – мы можем оставить Самойлова здесь под охраной?

Он смерил меня взглядом.

– Что-то произошло? – только и спросил горец.

– Да. И боюсь, мне нужна ваша помощь, – призналась я не столько ему, сколько себе самой.

Горич оглянулся на спящего рабочего и кивнул:

– Да. Я сейчас улажу вопрос с охраной нашего друга и буду полностью в вашем распоряжении.

– Благодарю, – ответила я.

И ничуть не пожалела о своем решении открыться куратору.

* * *

Добираться было решено в экипаже Горича. Я назвала адрес кучеру, после чего забралась в салон черной кареты вместе с куратором и, едва мы тронулись с места, посмотрела на Милоша.

– Итак, что у вас приключилось? – просто спросил он.

Я попыталась объяснить. Начала рассказ с того момента, когда получила в наследство дом дяди вместе с его коллекцией, поведала о том, как графиня Явлонская не раз пыталась выманить у меня один из наследных артефактов. Не умолчала и о том, что случилось этим утром и как у меня похитили самым подлым образом кровь, выразив свои подозрения по поводу причастности Софьи Александровны.

– Как вы узнали про кровь? – выслушав мой рассказ, спросил джарганец.

Все время, пока я говорила, он оставался спокоен и внимателен, смотрел очень пристально и не перебивал. И это был первый вопрос, прозвучавший из его уст. Решив быть честной до