в этот миг походило на рожу наглого кота, добравшегося до сметаны. Он сальным взглядом прошёлся по Виви, пока та пыталась отдышаться и прийти в себя.

— Кто разрешал тебе задавать вопросы, номер семь?

Покачав головой, Твикис выглянул в коридор и достал с полки пустой дневник и стопку чистых листов. Стерев слёзы, Виви поняла, что это не просто чистые листы, а ксерокопия страниц точно такого же дневника. Только намного старее и заполненного от руки кем-то другим. На пожелтевших листах виднелись разводы от слёз и капли крови. Ксерокопия оказалась цветной.

Бросив их на пол, Твикис достал с полки пару ручек и аккуратно положил их поверх дневника.

— Цени мою доброту и порядочность, номер семь, — маньяк холодно улыбался. — Я чту правила и никогда не наказываю своих работников без причины. Однако даже еду и право на душ надо заслужить.

Поднявшись на ноги, Твикис указал дубинкой на пачку листов ксерокопии.

— … Начнём с переписывания дневника тех, кто находился в седьмой комнате до тебя. За десять страниц получишь бургер. За двадцать — так и быть, закажу тебе пиццу. Номер один потом научит тебя, как пользоваться швейной машинкой. А номер два покажет, где мыть посуду и куда складывать готовые к сдаче вещи. Номер четыре отвечает за контроль качества. За каждый неправильный стежок у нас полагаются штрафы.

Чем дольше маньяк говорил, тем больший ужас охватывал Вивиан. Боясь снова получить удар током, она торопливо подобрала пустой дневник, ксерокопию и обе ручки. Если получится, одной из них она сможет ударить Твикиса и сбежать отсюда. Надо только дождаться подходящего момента.

Тем временем дверь в камеру закрылась. Затем лязгнул засов, находящийся по ту сторону преграды. Вивиан взяла первый лист и вчиталась в текст чужого дневника. По мере чтения глаза девушки раскрывались всё шире… Ужас накатывал волнами, не давая оторваться от чтения рукописи, описывающей чужие страдания.

Шесть! Целых шесть пленниц, находившихся в седьмой комнате до Виви. Сменяя друг друга, они описывали, какое именно правило нарушили и какое за этим последовало наказание. Им запрещалось пользоваться именами где-либо, кроме дневника. Плюс разговаривать о прошлом и много чего ещё. Кто-то по видеокамерам следит за всеми пленницами сутки напролёт.

Самым страшным считалось попадание в «чёрную комнату». Когда пленницы её описывали, почерк становился неровным. Их руки дрожали, а слёзы пропитывали дневник.

Так и не написав ни строчки, Вивиан Тадлер… дочь капитана полиции Лоуренса Тадлера… не смогла заплакать. Она читала истории, которых не должно существовать! О людях, чьи судьбы канули во тьме.

Твикис орудует далеко не первый год. Его бизнес по пошиву вещей ручной работы процветает… А за кулисами творится такое, что даже папа Виви не станет писать в своих чёртовых отчётах.

Из дневника седьмой камеры Виви почерпнула главное:

[Папа меня здесь не найдёт. Многие до него пытались… Если оставлю всё как есть, стану ещё одной строчкой в дневнике.]

Глава 14

Поднимая ставки

День 100-й, Ледяной Мир

Маркус Гринч

Последние три дня я старался наесться впрок. В Нью-Йорке вряд ли получится найти еду, столь же богатую энергией, как мясо местных зверей-мутантов.

Вернулось, дай бог, пару килограмм мышц из тех десяти, что я потерял во время лихорадки. Как и в моём мире, мясо кроликов больше подходит для диеты, чем для набора массы.

Все оставшиеся кости медведя-мутанта удалось расщепить и превратить в увесистые метательные снаряды. По плотности и весу они близки к металлу, но могут проводить через себя энергию, не ломаясь. Тот же Усиленный Бросок с костями получается раза в полтора сильнее, чем с вилкой или ложкой того же веса.

С момента моего выздоровления времени прошло совсем чуть-чуть. Значимого прогресса в адаптации пока не ощущается. Однако создаваемый поток силы позволяет поднимать предметы весом до одного килограмма, а не пустую кружку, как раньше.

К счастью, с лихорадкой пропали и странные… эм… ощущения. Двойник если и мерещится, то только во снах. Видимо, он станет моим личным флешбеком из-за чудом пережитого крио-шторма.

[Брр! До сих пор мороз по коже.]

Все эти дни я спал, ел и заодно исследовал трофеи с корабля космического эльфа. Тело растворилось, но нательная броня осталась целой. Она оказалась настоящим инженерным чудом. В районе пояса есть автоматическая аптечка. От неё идут тоненькие трубки вдоль всего тела для точечного введения лекарства.

Несколько слоёв ткани обеспечивают термозащиту. Подкладка отводит от кожи влагу в другой контейнер. Там всё так хитро переплетено, что даже с трёхмерной картинкой Сферы Восприятия сложно в деталях разобраться.

Каждая вещь, притащенная с корабля пришельцев, бесценна для науки. Сплавы, технологические решения и множество таких нюансов, о которых я даже не подозреваю. Я решил ещё раз наведаться на место крушения и прихватить с собой ещё чего-нибудь. Подойдут и обломки.

Определившись с мыслью о втором визите к месту крушения, я ещё раз всё обдумал. Идти туда без подготовки — слишком опасно. Нужно соблюсти максимально возможные меры предосторожности.

Космический корабль однозначно кто-то сбил. Очередь из пробоин на обшивке сложно с чем-то спутать. На месте противника я бы сразу проверил, «нет ли выживших». С продвинутой техникой эльфов довольно высок шанс пережить аварийную посадку.

По этой причине последние три дня я не покидал убежища в подвале дома ювелира. Дымоход пришлось переделать, чтобы меня не выдавал столб дыма от работающей печки.

Я выжидал. От парка до моего убежища около двух километров. За всё это время ни одно живое существо не входило в пределы Сферы Восприятия.

Наконец, третий и самый важный пункт подготовки.

[Точно подобранное время.]

Глянув на таймер в сообщении о сделке с Дьяволом, я направился на выход. Если возникнет намёк на угрозу жизни, отступлю к сейфовой комнате в подвале. Здесь останутся вещи, которые хочу забрать с собой. Когда срок сделки подойдёт к концу, меня должно перенести в Нью-Йорк.

Поднявшись из подвала, я оказался на первом этаже разрушенного дома. Здесь с каждым днём