мне, что это не та вещь, которой можно научить кошку. Да и не кажется ли тебе, что ей неплохо иногда побыть хоть где-то дикой?

Очевидно, Вейла осталась при своем мнении, но больше не донимала Лоретту.

Когда они пересекли вторую изгородь у подножия холма – Джек опять перенес Вейлу на руках, – кошечка побежала вперед. Обычно здесь она разворачивалась и шла обратно или иногда сидела и ждала Джека, но вместе с ним она поднималась крайне редко.

Джек и Вейла пошли за ней.

– А тут очень крутая дорога? – спросила Вейла.

– Да не особо. Ты когда-нибудь была здесь? Может, с мамой?

– Неа, – она покачала головой.

Джек поверить в это не мог.

– Ну, это же гора, – добавила она секунду спустя, будто бы это все объясняло.

Джек не стал спорить.

Они пошли его обычным маршрутом, самым быстрым путем наверх, по узкой тропе, вытоптанной самим Джеком в траве и вереске.

На середине пути Вейла остановилась и, сняв дождевик, понесла его под мышкой. Она не выбилась из сил, но тем не менее выглядела немного раздосадованной, будто бы подъем требовал больших усилий, чем она предполагала. Она прислонилась к гранитной глыбе и опустила голову.

– Хочешь, пойдем обратно, – предложил Джек.

Сам он не хотел возвращаться, но на нем лежала ответственность за Вейлу.

Она покачала головой:

– Нет. Но можно взять вас за руку? Вы идете слишком быстро.

Джек задумался, насколько тяжело ей было поспевать за его широкими шагами и как ему даже в голову не пришло замедлиться.

– Прости, – сказал он и протянул ей руку.

Они поднялись на вершину все вместе, втроем, Вейла преувеличенно пыхтела и кряхтела, будто бы только что пробежала марафон. На самом деле у хребта не было четко выраженной вершины, он заканчивался бугристым плато с кучей валунов, заросшим низкой травой, и обрывался к морю. Джек остановился. Вейла и Лоретта тоже замерли.

– Вау, – Вейла протянула слово так, будто надувала пузырь из жвачки.

Она повернулась сначала в одну сторону, затем в другую, разглядывая далекий берег, поля и здания за ними. Ее восторгу не было предела.

– Вон ваш дом, – она указала на Хамар.

– Ага, – сказал Джек.

– А вон мой, – она указала на синее здание за ним.

– Ага, – повторил Джек.

– Да отсюда же все видно.

Джек согласился и с этим. Его порадовало, как у Вейлы захватило дух от этого вида, от нового угла обзора на дом. Джек чувствовал то же самое. Каждое утро он чувствовал то же самое.

Низко над ними пролетел ворон, он смотрел в их сторону, будто бы удивляясь, что кто-то заявился сюда, на его территорию. Он коротко гортанно каркнул и был таков.

– А зачем вы приходите сюда каждый день? – спросила Вейла – она неотрывно смотрела на свой дом.

Джек пожал плечами.

– Не знаю, – сказал он. – Просто по привычке. Наверное, мне нравится за всем приглядывать. Следить, чтобы все было на своих местах. А снизу ничего особо и не увидишь.

Этот ответ убедил Вейлу, но не Джека.

– А можно мы пойдем к морю? – повернувшись в другую сторону, спросила она.

– Дак, кажись, времени нам сегодня не хватит. Мож, в другой день, когда тебе не нужно будет в школу.

– Тогда, может, на этих выходных?

– Давай, – Джек внезапно понял, что его радует мысль о прогулке, и удивился. – Мож, и твоя мама захочет пойти с нами?

Вейла поморщилась:

– Мамочка не любит гулять.

– Ах, вот как. Ну ладно.

Вейла повернулась к нему, пытаясь понять, насколько сейчас подходящий момент, чтобы задать вопрос, который давно ее мучил. Она посмотрела прямо на Джека.

– А почему у вас такие большие брови? – с неподдельным беспокойством спросила она.

Джек поднес два пальца к лицу и коснулся пучка жестких волос над правым глазом. Вопрос показался ему забавным, но он не хотел, чтобы Вейла решила, будто он смеется над ней.

– Просто растут сами по себе, – сказал он. – Когда-то они были такие же маленькие и аккуратные, как у тебя. Но чем старше я становился, тем они были больше.

– А мои тоже будут такими, когда я вырасту?

– Да нет, вряд ли. Если захочешь, ты сможешь их подстричь, прямо как волосы. Мне просто все равно. Они никогда мне не мешали.

Этот ответ убедил Вейлу уже меньше, было видно, что она думает, как задать другой вопрос. Из внутреннего кармана куртки Джек достал часы, они всегда там лежали. Было двенадцать минут девятого. Его вдруг охватила паника.

– Пойдем-ка, – сказал он, прежде чем она успела заговорить. – Нужно срочно спускаться, а то мы оба получим.

Лоретта, словно прекрасно понимая, что сказал Джек, трусцой побежала вниз по склону и вскоре потерялась между камней.

Джек и Вейла пошли следом так быстро, как могли, и на крутых участках девочка хваталась за его руку.

Следующим утром – точнее, через утро – Джек возвращался с прогулки еще более голодным, чем обычно. Заходя в огород, он уже предвкушал, как сварит себе кашу и щедро польет ее сиропом. Отчасти это был его любимый завтрак, но Джек редко его готовил. Так ведь и разлюбить его недолго, думал Джек. Чаще всего он жарил яичницу – вполне себе неплохо, или тосты – тоже хорошо. Но кашу нужно было предвкушать. Ею нужно было наслаждаться. Весь день потом отводился на то, чтобы насладиться послевкусием.

Он задержался около грядок, чтобы полюбоваться на подрастающие стручки фасоли или на шмеля, который кружился над цветами в поисках нектара. Когда он завернул за угол, Лоретта сидела на подоконнике окна гостиной. Этим утром она решила не сопровождать его на прогулке. По всей видимости, у нее были свои планы: как только Джек открыл дверь, она поскакала вниз по дорожке. Ему нравилось, что у нее появились свои секреты, своя жизнь, к которой он не имел ни малейшего отношения. Джек подошел к ней ближе, и Лоретта уткнулась мордочкой в протянутую руку, потерлась щечками о жесткую ладонь. Спустя пару минут, пока ей не надоело, он подхватил ее обеими руками, прямо под передними лапами, и поднял.

Ее тонкое тельце раскачивалось в воздухе, болтались лапы и хвост. Она смиренно приняла это неуважение. С тем же смирением она приняла, что он прижал ее к себе и понес в прихожую. Она перестала мурчать, и с мордочки пропало удовольствие. Но она не вырывалась. Она доверяла Джеку.

Дверь в прихожую была закрыта, и Джек повернул ручку одной рукой, другой все еще прижимая кошечку к плечу. Он поставил ее на пол и открыл вторую дверь,