Он кивает в ответ.

— Здесь всё в порядке. Ты сказал, что за тобой был хвост?

— Похоже на то. Через некоторое время они отстали.

— Не знаешь, кто бы это мог быть?

Я качаю головой.

— Я не в курсе всего, что произошло за последнее время, не говоря уже о последних двадцати годах. Кто знает, каких врагов мог нажить мой отец и кто из них до сих пор на свободе? — Я бросаю куртку и галстук на спинку ближайшего ко мне дивана и иду в гостиную открытой планировки. — Ты что-нибудь знаешь о Тристане О'Мэлли?

— Наверное, меньше, чем ты. — Марко убирает пистолет в кобуру. — Появился вскоре после смерти Джованни Руссо. Константин женил его на Симоне Руссо и передал ему все дела. Наследницу, деньги, наследство. Должно быть, у него были какие-то связи с Абрамовыми. Но больше я ничего не знаю. — Он усмехается. — Я всего лишь помощник. Но я могу кое-что разузнать, если хочешь.

— Я был бы признателен. — Я провожу рукой по волосам. — Пойду проверю, как там Бриджит.

— Удачи. — Марко замолкает. — Может быть, тебе нужно немного поспать, босс. В последнее время ты слишком много на себя берёшь.

Вероятно, он прав. Из-за давления со стороны Константина, ситуации с Бриджит и общего стресса, связанного с попытками утвердиться в качестве преемника моего отца, я плохо спал. Вполне логично, что у меня сдают нервы.

— Я сделаю всё, что в моих силах. — Киваю ему и поднимаюсь по лестнице.

Дойдя до этажа, где живёт Бриджит, я останавливаюсь перед её дверью. Внутри тихо: ни криков, ни грохота. Либо она наконец смирилась со своим положением, либо что-то замышляет.

Учитывая то, что я о ней знаю, я бы поставил на второе.

Я отпираю дверь и захожу внутрь. Она сидит у окна и смотрит на огни города. Она не оборачивается, когда я вхожу, и вообще не замечает моего присутствия.

— Ты сегодня очень тихая, — замечаю я.

— Я думаю, — отвечает она, не глядя на меня.

— О чём?

— О том, сколько времени потребуется, чтобы упасть с такой высоты, — говорит она как ни в чём не бывало. — Успею ли я пожалеть об этом, прежде чем упаду на землю.

Эти слова бьют меня наотмашь, и я оказываюсь в другом конце комнаты ещё до того, как осознаю, что двигаюсь. Я хватаю её за плечи и оттаскиваю от окна. Моё сердце бешено колотится от внезапного ужаса.

— Не надо, — грубо говорю я. — Даже не шути об этом.

Она смотрит на меня, и её губы изгибаются, но это не улыбка.

— Ты же не думаешь, что я говорила серьёзно, да? — Она качает головой. — Я беременна, Цезарь. Я не собираюсь выбрасываться из окна. Ты правда думаешь, что мне так плевать на моего ребёнка?

— Нашего ребёнка, — резко говорю я, не в силах смягчить слова из-за страха. Я не отпускаю её, впиваюсь пальцами в её плечи и понимаю, что в какой-то момент она переоделась. На ней мягкая черная футболка, похожая на ту, что была на ней в первую ночь, и мой мгновенный ужас начинает перерастать во что-то другое.

Во что-то гораздо более возбуждающее.

Мои руки скользят к её плечам, слегка сжимая их. В её глазах вспыхивает вызов.

— Ребёнок мой, — шипит она в ответ. — Ты выполнил свою часть работы, Цезарь. Ты мне больше не нужен.

— Видишь? — Я наклоняюсь и смотрю на неё сверху вниз. В комнате темно, только огни Майами освещают лицо Бриджит, и в этом моменте есть что-то тёплое и интимное, несмотря на её ледяной отказ впустить меня. — Понимаешь, почему я могу подумать, что тебе всё равно? Я предлагаю тебе всё, а ты хочешь бороться за то, чтобы вырастить нашего ребёнка. Ты хочешь остаться одна со своей стопкой счетов и ветшающим домом, с ребёнком, которого я мог бы...

Её ладонь ударяет меня по щеке, так быстро, что я этого не заметил. Я был слишком сосредоточен на ней, на её карих глазах, темных в полумраке комнаты, на хрупких чертах её лица, за которыми скрывается столько силы. Моя щека горит от удара, и Бриджит свирепо смотрит на меня, на мгновение впиваясь ногтями в мою скулу, прежде чем опустить руку.

— Не смей, чёрт возьми, оскорблять мою жизнь, — выплёвывает она. — И мой дом, и мой гараж, или другой аспект моей жизни. Мне не нужен ни ты, ни твоя башня из слоновой кости, Цезарь. У меня и до этого было всё, что мне было нужно, и я жила сама по себе.

Она сильно толкает меня в грудь и отшатывается, когда я отпускаю её. Мгновение она пристально смотрит на меня, наши взгляды встречаются, и я вижу, что, несмотря на то, что я, возможно, думал раньше, здесь нет прогресса.

Она не сдвинулась ни на дюйм. И я не знаю, как заставить её сделать хотя бы один шаг в этом направлении.

Я как никогда далёк от того, чтобы сделать Бриджит своей.

ГЛАВА 12

ЦЕЗАРЬ

Я в третий раз поправляю галстук, глядя на своё отражение в зеркале в ванной. Чёрный костюм идеально сшит, рубашка накрахмалена, запонки сверкают. Я с ног до головы похож на преуспевающего дона, каким и пытаюсь быть — лощёным, утончённым, подходящим для брака.

От этой последней мысли у меня внутри всё переворачивается при мысли о том, что мне придётся продолжать подыгрывать планам Константина женить меня. Женщина, на которой я хочу жениться, находится в соседней комнате, такая же несговорчивая, как всегда, и мне интересно, что бы она почувствовала, если бы узнала, куда я иду сегодня вечером. Конечно, она бы сказала, что ей всё равно, но мне интересно, что бы она почувствовала на самом деле. Заревновала бы она, что сегодня вечером я буду разговаривать с другими женщинами, смотреть на них как на потенциальных невест, пусть даже и притворяясь.

Ужин сегодня вечером устраивает отец Изабеллы Торино, но это не значит, что Кэтрин и Элиза не придут. На самом деле я ожидаю, что они придут, и, возможно, будут и другие варианты. Я уверен, что Константин хочет убедиться, что у меня есть всё, на что я могу рассчитывать.

Я сжимаю челюсти. Я ненавижу, когда мной управляют, когда я чувствую, что мне указывают, что делать, когда меня загоняют в угол, из которого нет выхода. В прошлом я решал эту проблему бегством или насилием, но сейчас это не вариант. Это совершенно новый мир, который требует новых