– Да, это правда. Он считает, что я должна вырасти обычным ребёнком. – Закончив рисовать откровенно говоря страшноватый символ, Ра подняла взгляд на слегка встревоженную мать. – Родители часто игнорируют желания самих детей.

Агата была встревожена. И встревожена она была лишь слегка не потому, что была недалёкой, а потому что это был её первый ребёнок, и этот ребёнок очень постепенно начал демонстрировать свою иннаковость. Агата просто привыкла. И только столкнувшись с детьми того же возраста, осознала, что сложные шутки про субъектность — это за пределами маленьких азари пяти лет от роду. Для такого требуется развитое абстрактное мышление.

— А чего ты сама хочешь? Тебе через два дня исполняется пять лет. Как я слышала, у людей принято дарить подарки в этот день.

— Ра хочет, чтобы папа и мама были счастливы и снова были вместе.

— Такое за деньги не купить, — взгрустнула Агата, не обратив внимания, как под рисунком непонятного символа с черепом начали появляться латинские буквы, складывавшиеся в странное «Ordo Malleus». — Может, что-то попроще? Хочешь, игрушку какую-нибудь купим?

— Мам, давай купим турианца-психиатра… точнее, арендуем… и он починит Ра.

— Ну, я узнаю, есть ли у нас турианцы в полисе…

— Нет! — вскрикнул ребёнок. — Это должен быть чужак.

** Агата / 2164 год по исчислению Земли **

— Ра, милая, тут такое дело… — замялась азари, не зная, как сказать ребёнку, что их лечащего врача только что извлекли из искорёженных обломков аэротакси, в котором он разбился насмерть. — Я знаю, что ты очень хотела пообщаться с дядей-доктором и сегодня тоже, но, как мне сказали, он задерживается. Может, в этот раз сходим к другому доктору?

— Всё, что мог испортить, он уже испортил, — философским тоном ответил ребёнок, стоявший в светлом помещении в чёрной футболке с тем самым жутковатым рисунком, который был нарисован месяц назад.

** Ра / 10 минут спустя **

По здравому размышлению, винить доктора в том, что он довольно эффективно вылечил ребёнка, нельзя… Беда в том, что Ра никогда не болела раздвоением личности. Она, засранка мелкая, очень достоверно отыгрывала этот синдром. Ведь после того как меня ликвидировали, я вдруг осознал, что вижу две маленькие синие ручонки. Да и обстановка в комнате очень знакома.

Какой нормальный отец согласится забрать жизнь дочери, чтобы продлить свою собственную? Я в курсе, таких мудаков много. Даже слишком. Но я не сильно горел желанием пополнять их когорту. Я максимально выдавил себя из эмоциональной сферы и постарался закрыться от происходящего, чтобы не мешать.

Я был слишком оптимистичен. Признаю. Даже полностью отгородившись от всего, я, видимо, как-то влиял на развитие личности Ра. А возможно, я сам себе вру. И это изначально и был я. Теперь уже можно только гадать и расстраиваться. Ведь доктор убедил дочь в том, что я — тоже она. Что я лишь её воображение и не более того. И да, именно этого она и добивалась. Хотела «спасти папку», пожертвовав собой.

— Тебе, как всегда, сок авы? — уточнила подруга… Хотя теперь это уже не подруга. Мать.

— Нет, — ответил я и покачал головой. — Фруктовый чай и печенье.

— Уверена, милая? — уточнила дева, которая работала в кафетерии при этом медучреждении. — Этот напиток горьковат для маленьких азари.

— Значит, придётся привыкнуть.

Марк пытался быть рациональным, и у него это получалось, но, столкнувшись с миром реальной политики и бизнеса, он наделал ошибок, поддавшись искушению всех попаданцев. За это поплатился не только он сам.

На этом и заканчивается первый том.