Дремлют те вурдалаки спокойно, моего слова дожидаясь. И никакого амулета более не надобно — один ныне лед нас единит.

— Дела… — Протянул я да головой покачал.

Испытывать связь не стал — кто его знает, может, на остатках снадобья их чую?.. А уйдет оно — и самому от них убегать придется. Выждать надо и не радоваться.

Ибо есть ли радость в подчиненных вурдалаках, ежели жить собрался спокойно?..

«Если дадут», — метко приметил сам себе.

Но, думаю, ежели дело для уважаемого Рэма сделаю — то отчего нет?.. Дом да подворье будет… Вон — служку уже нашел.

«Как она там?» — Забеспокоился я невольно и быстрее шаг сделал.

Беспокойством иные мысли подменяя. Ибо где-то проклевывалось неприятное, что после одного дела Рэм мне и новое придумать может… Но это уж я не дам.

Внутри кольца подвод спокойно было — возле огней и стоящих на них чанов люди кушали, по запаху — с кашей да мясом. Ни криков, ни скандалов, да Хев в желтом снеге лежит — благостно.

— Я иду, — предупредил, под ткань саней забредая да к темени тамошней привыкая.

Теплее тут, да пахнет едой вкусно — вон две тарелки да с булкой и питьем принесли.

Лала — та уже неведомо где добытой иголкой мой камзол правила. Верхние вещи сняла, в знакомом платьице да платке осталась.

— Почему не ешь?

— Невместно раньше господина есть, — отложила та шитье. — Да и работа есть.

Присмотрелся — нормальный шов. Кивнул одобрительно.

Сел возле борта да кашу себе взял.

— Не обижал никто? — Для порядка спросил.

— Нет, княжич. Разве что сундук твой угрожал да золотом манил. Еды и вина хотел.

— Так… — Недобро посмотрел я в темень.

— Пощади, княжич! Пощади!!! Уж совсем я изголодался, а запахи манят так, что живот вывернуло!

— Заткнись, есть мешаешь. Потом решу, как наказать.

Доел, на край телеги чаши отставил и Лале кивнул:

— Ешь. Посуду заберут скоро.

Сам на место спальное завалился, да невольно прислушивался к себе. Лед ушел — а вот ощущение связи и не думало пропадать.

Пока лежал, доела и Лала. А там принялась ботинки мне снимать, да ноги мять.

«Недурно устроился княжич», — хмыкнул я невольно.

Хоть и холодком с улицы веет — а все одно приятно. А там руки и выше ее пошли, голени усталые разминая да не слыша слова строгого — еще выше, уже к завязкам штанов.

«Да что я мнусь?..» — Потянул я ее на себя, а та ойкнула да с подалась с улыбкой.

Все одно — к обоюдному удовольствию и без принуждения, с приятными вздохами и негромкими оханиями.

Вот только без подбадриваний из сундука можно было и обойтись. Отвлекало.

Глава 10

Чем ближе к Острову, тем больше деревенек да дворов постоялых при них — как снялись караваном, так до темноты миновали их несколько, мимо по накатанной дороге проходя. Даже десяток домов себя высоким тыном окружал да ворота ставил, да и нет нам нужды на чужие дома смотреть — вот и ехали, на тесанные бревна, частоколом поставленные, поглядывали. Ну и на нас смотрели тоже — иногда зазывая громким голосом на постой. Мол, впереди-то занято все.

Но купцовы людишки — те еще днем уже вернулись от поселения Кривцы, где под караван местечко у старосты выбили да насчет горячей еды договорились. Не постоялый двор, но всяко дешевле выйдет. Да и в санях нам спать, а там и уйдем поутру.

— А что из себя эти Кривцы на вид? — Спросил я Лалу под неспешный ход каравана.

Иногда кажется — сойди с телеги, да пешком быстрее будет. Но как попробовал — там и видно стало, что лошадь чуть быстрее идет да усталости в ней нет идти, по лодыжку в снег проваливаясь. Словом, караван — он как та весна. Вроде и не торопится, как ни подгоняй, а все одно — придет.

— Большое место, княжич. Дворов три дюжины наберется.

— Тесно живут али на просторе?

— Тесно, княжич. Улочки кривые, по холму вьются. Тот холм речка обнимает.

— Через мост пойдем?

— Река с другой стороны холма идет, княжич. У торговых ворот моста нет.

— Понятно, — хмыкнул я, себе то место представляя.

Я-то с запада шел, там места ровные и леса меньше.

— Подворье на недельку-другую откупить под себя там можно будет?

— То не ведаю, княжич. — Отчего-то испугалась Лала.

Хотя отвечала складно — я уж думал, кого из каравана расспрашивать придется.

— Ты уж меня там не оставь…

— Не оставлю. — Буркнул я.

А, вот чего боится…

Хотя мысль была такая — и телеги сгрузить, и Лалу сторожам хозяйкой представить. Авось не сразу обнаглеют да в товар полезут. Опять же — Лале отдельных охранников прикупить можно, дабы обидеть ее никто не мог, да сторожа побаивались.

Но как услышал про три дюжины дворов — передумал. Какие там сторожа да охранники?.. Вот тебе и «большое место»…

До границы ждать надо — при ней всегда большое место бывает, а то и княжеский терем выстроен. Тогда жителей жить подле него будет тьма — князь да двор его завсегда изрядно денег тратят, а на те деньги люди завсегда, как мотыльки на свет, слетаются.

Но зарекаться не буду — авось и тут что подвернется.

Сав ведь нарочно может удобные места обогнуть — знает, что буду я искать ухоронку для подвод. А у самой границы уже никуда я не денусь — вынужден буду выслушать его куда внимательней. Ибо пригляд у границы совсем иной — склад, допустим, взять смогу да телеги поставлю. Но и людишки там куда оборотистее и наглее — могут и бумагу на груз затребовать при сдаче склада. А стану отказывать — сразу смекнут, что ежели обворовать чужака, то никуда он не побежит, никому жаловаться не станет. Везде одно и то же — чем денежнее место, тем крученей в нем ворье. В деревеньках все одно проще — можно пригрозить спалить им все, ежели медяшки не досчитаюсь. От княжича такое услышав — поверят. Но сторожей, конечно, тоже надо — пусть деревню от пожара охраняют. Ибо слово держать тоже нужно.

Но в подходящее место, ежели Лалу там оставлять, въехать она должна не дворовой девкой. Иначе не видать ей уважения даже