– Господин Цю, а не написать ли нам поручительство, чтобы вызволить Тяньчжэня из полиции?

– Какого Тяньчжэня?

– Да сына Чжан Дагэ! – Лао Ли пытался вызвать У Цю сочувствие.

Тот молчал.

Разумнее было бы прекратить этот разговор, но Лао Ли слишком хорошо думал о Цю:

– Как вы полагаете?

– Что?

Лао Ли услышал «что», но не увидел, как у господина Цю глаза полезли на лоб, что, видимо, должно было означать: «Поручительство за мятежника?» И он сказал:

– Это уж, извините, без меня!

Лао Ли похолодел, когда же Цю вышел из комнаты, его бросило в жар. Подумать только! На всякие пакости находятся охотники, а доброе дело сделать некому! Что же, сам займусь.

Лао Ли не считал, что взять Тяньчжэня на поруки – такое уж благодеяние, но отказ господина Цю его подзадорил. Кто только не ходил у Чжан Дагэ в друзьях, а как случилась беда – все отвернулись. Что значит ссора У и Чжао в сравнении с несчастьем Чжан Дагэ? Тут речь идет о сыне! Лао Ли быстро набросал прошение, обдумал каждое слово, переписал и пошел к Суню. «Не все же похожи на этого Цю», – думал он.

– Ай-я, Лао Ли, как здорово написано… – похвалил господин Сунь, читая поручительство. Все литературные произведения, а также и деловые бумаги, где встречались незнакомые Суню иероглифы, он считал верхом совершенства. Прочитав до конца, он вернул поручительство Лао Ли и снова похвалил: – Хорошо, в сущности, очень хорошо!

– Подпишитесь, – вежливо предложил Лао Ли.

– Я? Мне подписаться? Первым? Нет, я подожду, подожду. А написано здорово…

Лао Ли вынул ручку и подписался:

– Я начну, а потом посоветуемся, чью подпись лучше поставить первой. Может, еще переписывать придется.

– Хорошо, очень хорошо, только я подожду немного, чуть-чуть.

Лао Ли ходил от стола к столу, но остальные вели себя еще хуже, чем господин Цю. Тот хоть сразу отказался, а эти и не отказывались, и не подписывались, только хвалили Лао Ли за стиль. На листе, уже замусоленном множеством дрожащих рук, стояла всего одна подпись: его собственная.

Лао Ли не сердился, он лишь жалел, что не может заплакать. Всю жизнь Чжан Дагэ помогает людям. А теперь, когда у него самого случилась беда… если бы сын умер, Чжан Дагэ наверняка пригласил бы гостей и получил тысячу соболезнований. Наивысшее проявление гуманизма у подобных людей – это потратиться на подарок или пригласить в гости. А спасти Тяньчжэня, успокоить сердце отца? Такое выходит за рамки их гуманности! Лао Ли невидящими глазами смотрел на прошение. Потом схватил его и изорвал в клочки.

Когда Лао Ли вернулся домой, госпожа Туша беседовала с госпожой Ли, орошая свой рассказ слезами. Увидев Лао Ли, гостья расплакалась пуще прежнего:

– Господин Ли, среди всех наших друзей вы самый лучший, посоветуйте же что-нибудь! Эта ведьма… Я не вынесу, нет, не вынесу!

Лао Ли не сразу понял, кого она имеет в виду. Быть может, в доме господина У завелись оборотни? Лишь после долгих объяснений он понял, что это Тринадцатая сестра обернулась ведьмой. Возможно, она по-прежнему героиня и лишь в глазах Туши – ведьма. Наконец он разобрался во всех этих премудростях. Сяо Чжао и госпожа У связаны родственными узами, поэтому господин У и получил должность в управлении. Когда же Сяо Чжао поскандалил с господином У, Туша попала в затруднительное положение: помочь родственнику – значит оскорбить мужа, помочь мужу – Сяо Чжао обидится. Но во время потасовки она все же предпочла выручить мужа и всей своей тяжестью навалилась на обидчика. А расправившись с Чжао, кинулась на эту дрянную девчонку. Разве она не одержала полной победы? Господин У лишился службы, но она не в убытке: работа со временем найдется, в управлении не много таких молодцов, как ее муж. Кто же знал, что господин Цю помирит его с Сяо Чжао и что ее мужа, такого здоровяка, опутает эта плюгавая ведьма. Туша даже с лица спала от огорчения.

Госпожа Ли сочувствовала ей, но не знала, как помочь, и не совсем понимала суть происшедшего. Сяо Чжао она ненавидела совсем по другой причине. А в господина У метала громы и молнии: променять такую хорошую Тушу на плюгавую ведьму! Ни стыда ни совести.

Лао Ли, наоборот, все отлично понимал, но не хотел ввязываться в это дело – тем более после того, что недавно произошло на службе, и, уж конечно, не имел ни малейшего желания успокаивать Тушу. Поэтому он бросил первое, что пришло в голову:

– Вы посоветуйтесь с господином Цю, возможно, он подскажет что-нибудь разумное.

«Обращайтесь к кому хотите, – думал Лао Ли, – мне нет дела до ваших дурацких историй».

– Если же ничего не поможет, – продолжал он, – разведитесь!

Не будь Лао Ли так взбешен, он никому не посоветовал бы это крайнее средство. Но в гневе он готов был разрушить все что угодно. Господин Цю умеет втирать очки, вот и иди к нему, если тебе это нравится. А я могу предложить лишь развод. Не хочешь – оставайся с мужем и найди себе любовника, если кто-нибудь позарится на такой кусок мяса, как ты. От подобных мыслей Лао Ли стало легче. Все надо ломать!.. Может, я и сам с кем-нибудь сбегу!

– Развод? – Туша, видимо, и не думала об этом. – Да разве можно, господин Ли? И так сраму не оберешься, только развода не хватало!

Лао Ли промолчал.

Госпожа У взглянула на госпожу Ли, и та мигом придумала выход:

– А ты как-нибудь потихоньку сплавь эту мерзавку к Сяо Чжао. Вот и все!

– Прекрасная мысль, сестра! Над этим стоит подумать, – заморгала госпожа У, кивнуть она не могла из-за непомерно толстой шеи. – Пойду подумаю. А! Придумала! Схожу-ка я к госпоже Цю, может, она что-нибудь посоветует, – видимо, госпожа У не собиралась больше обращаться к мужчинам.

Госпожа Цю одобрила развод:

– Детей у нас нет, мужья не считаются с нами, зачем же за них держаться?

Туша качнула своей пампушкой:

– Легко сказать развод: а жить как?

– Неужели мы не найдем себе работы? Я вообще не хотела выходить замуж, но, когда вышла, поставила все по-своему. Пусть только попробует перечить, я живо найду себе работу, не стану терпеть.

– Хорошо тебе, ты образованная, а мне что делать? – чуть не плача, ответила Туша.

Госпожа Цю забыла, что не все женщины кончали университеты. Но раз уж она так сказала, отступать неловко – ведь она сильная личность.

– Это не имеет никакого значения, пусть