вернуться туда прямо сейчас, забраться к нему на колени и просто обнять его звучит так заманчиво. Это звучит так чертовски заманчиво, что я почти злюсь на себя за то, что мне потребовалось так много времени, чтобы прийти к этому неизбежному выводу.

— И вуаля, сыр на гриле.

Я ахаю, пораженная видом Короля, когда он ставит тарелку передо мной.

— Великолепно, — хихикаю я.

Он смеется. — Наслаждайтесь, мисс Финн.

Когда он уходит, в моем животе урчит, когда я смотрю на сэндвич. Ладно, жареный сыр, а потом я возвращаюсь к нему и избавляюсь от этой дурацкой визитной карточки раз и навсегда.

Я успеваю откусить два кусочка, когда слышу смешок позади себя. Я краснею и поворачиваюсь с набитым маслом хлебом и сыром ртом.

— Не осуждай меня, — бормочу я, пережевывая.

Юрий хихикает, крадучись приближаясь ко мне. Он босиком, в черных джинсах и футболке Depeche Mode. Я хихикаю при виде этого. Я видела его либо в строгом костюме, либо голым.

— Даже не мечтал об этом, котенок, — ухмыляется он. — Но только если ты поделишься.

Я морщу лицо. — Это трудная сделка.

— Прими это или оставь.

Я драматично вздыхаю. — Ладно. Один кусочек. Король — гений.

Юрий садится, и я мгновенно забираюсь к нему на колени. Я нежно целую его, затем отстраняюсь, чтобы предложить ему сэндвич.

— Пожалуй, сейчас я больше предпочел бы закуску, — стонет он. Он наклоняется ближе и снова целует меня. Жар обжигает меня изнутри. Я отстраняюсь, чтобы задержать на нем взгляд. Я сглатываю, когда мой пульс учащается.

— Я... — мои щеки горят. — Я тут кое, о чем подумала.

— Вот как?

— Ага. — Я ухмыляюсь. — Это касается тебя и меня.

Он смеется. — Мне нравится, к чему это ведет.

— И... — Я облизываю губы. — Кое-что новенькое.

Юрий приподнимает бровь. — Что-то новенькое вроде...?

— Как нечто, вокруг чего мы танцевали. Чего-то, чего мы оба хотим, но чего мы оба ждали, когда я сделаю первый шаг...

Он стонет, и я мгновенно чувствую, как его толщина прижимается ко мне. Я тихо ахаю, устраиваясь у него на коленях.

— Котенок, — тихо рычит он. — В этом нет необходимости... — он стонет, заглядывая глубоко в мои глаза. Его руки сжимаются на мне сильнее. — Я хочу тебя, Ривер. Я хочу каждую частичку тебя, всю для себя. Жадно. Эгоистично.

Я стону, прижимаясь к нему. — Отлично, значит, мы на одной волне...

Что-то тяжелое и металлическое внезапно с лязгом приземляется на палубу. Моя голова резко поворачивается, когда странная штуковина, похожая на крюк, внезапно прижимается к перилам, натянутая веревкой. Я хмурю брови.

— Что, черт возьми...

— Двигайся!!

Я кричу, когда Юрий хватает меня. Он вскакивает на ноги, неся меня на руках. Он разворачивается и бросается в столовую. Но внезапно двери изнутри с треском распахиваются. Я снова кричу, когда двое мужчин в черном с автоматами в руках врываются внутрь и начинают кричать по-русски.

Юрий шипит, поворачиваясь. Но внезапно я понимаю, что это звякнуло о палубу: абордажный крюк. Потому что как раз в этот момент еще трое мужчин с криками перелезают через край перил, размахивая автоматами.

Юрий двигается как медведь: быстро, свирепо и безжалостно. Он швыряет меня в шезлонг и разворачивается, врезаясь в первого мужчину, как грузовик. Парень сгибается пополам от боли, но Юрий уже разворачивается к следующему. Он хватает тиковый стул, на котором я только что ела жареный сыр, и разворачивает его. Он с хрустом попадает второму мужчине в голову. Я закрываю крик руками, когда его тело переваливается через борт яхты.

Но когда Юрий снова поворачивается, их внезапно становится еще больше. Трое других присоединяются к первым двум в столовой, и все пятеро выкрикивают приказы, наставив на него пистолеты. Я кричу, когда двое из них бросаются на меня. Юрий рычит, разворачиваясь, словно для атаки. Но в тот же миг остальные набрасываются на него.

Я снова кричу, когда один из них бьет Юрия прикладом винтовки в живот. Двое мужчин хватают меня за руки, вытаскивая из шезлонга. Юрий рычит и пытается атаковать снова, но только для того, чтобы снова быть отброшенным винтовкой на палубу.

Он тут же встает на ноги. Я кричу и рыдаю от ужаса, когда он рычит и снова атакует. Но внезапно из столовой доносится знакомый голос. Мы все оборачиваемся и видим, как Максим выбегает, размахивая автоматом, с напряженным выражением лица.

Несмотря на то, что их пятеро и один Максим, я чувствую, как во мне внезапно загорается надежда.

То есть до тех пор, пока Максим не подойдет к Юрию, не отведет кулак назад и не ударит его в челюсть.

Я кричу, когда он заваливается на бок. Мужчины вокруг него хихикают, двое из них поднимают его и прижимают к перилам. Глаза Юрия устремляются на меня, его челюсти крепко сжаты. Мой пульс учащается, пока я пытаюсь не утонуть в страхе, подступающем к горлу.

— Она не твоя, — Максим плюет в Юрия.

Никто из других мужчин не сбивает его с ног и не отбирает оружие. Он с ними. Я становлюсь свидетелем переворота.

— Нет, моя, — огрызается Юрий в ответ по-английски. — Она была моей в ту минуту, когда я ее увидел. — Его губы скривились в усмешке. — Это Семен, не так ли?

Максим пожимает плечами. — Так и есть, — ворчит он.

— Пошел ты! — Я кричу на него. Он поворачивается вместе со всеми и ухмыляется мне.

— Ты научишься вежливо разговаривать, — тонко улыбается он. — Твой новый муж позаботится об этом.

У меня сводит желудок. Юрий рычит и пытается броситься на Максима. Но мужчины, удерживающие его, крепко держат. Внезапно Максим вытаскивает пистолет из-за пояса. Когда он направляет его на Юрия, мое сердце останавливается. Мое зрение тускнеет по углам, когда чистый ужас взрывается глубоко в моей душе.

Взгляд Юрия поворачивается ко мне. Его лицо мрачное, но глаза яростно смотрят мне в глаза. И вдруг его губы произносят три слова, которые разбивают мое сердце надвое.

— Я люблю тебя.

Максим взводит курок. — Увидимся в аду, Юрий.

— Нет!!

Грохочет ружье. Юрий хрюкает и отшатывается назад, когда люди, державшие его, отпускают. И внезапно он просто исчезает.

Я слышу всплеск, а потом ничего. Потом я просто немею.

Я ничего не чувствую. Я ничего не слышу, когда мужчины кричат по-русски и тащат меня обратно через столовую. Они спускают меня на заднюю нижнюю палубу, а затем сажают в маленький черный военный ялик.

Максим тоже забирается внутрь, и двигатель с урчанием оживает. Ялик отчаливает от огромной яхты, которая была моим домом последние