с полномочиями, установленными Королевским указом от года сто сорок второго от основания Валмара...»

Барон слушал. Пока — спокойно. Лицо ленивое. Скучная формальность, думал он.

— «Раздел второй. Объект проверки: Барон Эрдвин Тальс, баронство Тальс, провинция Горм. Период деятельности, подлежащий проверке: двенадцать лет...»

Барон шевельнулся. «Двенадцать лет» — первый сигнал. Масштаб, которого не ожидал.

— «Раздел третий. Выявленные нарушения. Неуплата мытного сбора за указанный период. Данные скилла Аудит: задолженность перед казной — восемьсот сорок семь золотых...»

Барон перестал пить. Кубок остановился на полпути ко рту.

— «...плюс пеня за несвоевременное исполнение обязательства: сто двадцать один золотой и семь серебряных. Итого: девятьсот шестьдесят восемь золотых и семь серебряных».

Тишина.

Барон поставил кубок. Медленно. Звук — глухой, тяжёлый. Как точка в конце предложения.

— «Раздел четвёртый. Требование. Погашение задолженности в полном объёме в срок тридцати дней с момента вручения настоящего Акта. В случае неисполнения — взыскание в порядке, установленном королевским законодательством, с применением обеспечительных мер в отношении имущества должника».

Я закончил. Достал копию. Положил перед бароном на стол. Рядом — расчёт пени. Рядом — нотариальное заключение.

— Это ваша копия. Оригинал — у меня. Третья — у нотариуса Лента. Акт зарегистрирован в нотариальном реестре. У вас тридцать дней.

Барон смотрел на бумаги. На печать. На подписи. На цифру.

Ворн писал. Перо скрипело в тишине.

Пауза длилась секунд двадцать. Потом барон поднял голову.

— Это шутка, — сказал он.

— Нет.

— Девятьсот... — Он не закончил. Посмотрел на печать Лента.

— Это подписал Лент?

— Да. Нотариус Лент заверил Акт и внёс его в реестр.

— Лент, — повторил барон. Он знал Лента. Все в деревне знали. Педантичный нотариус, который проверяет каждую запятую. Если Лент поставил печать — документ правильный. Барон это понимал. Именно поэтому перестал говорить «шутка».

— Я не должен казне, — сказал он. Тише. — Я платил. Каждый год. Дрену.

— Я знаю. Вы платили Дрену. Но у меня нет подтверждения, что деньги поступили в казну. На расписках Дрена нет казначейской печати. В провинциальном казначействе — нет записей о поступлениях от баронства Тальс. Вы платили посреднику. Посредник, по имеющимся данным, в казну не перечислил ничего.

— Но это не моя вина! — Голос громче. Краснота ярче. — Я платил! У меня расписки!

— Расписки подтверждают, что вы передали деньги Дрену. Они не подтверждают, что деньги дошли до казны. Налогоплательщик несёт ответственность за уплату налога. Не посредник, не агент. Налогоплательщик.

Это жёстко. Я знал, что это жёстко. В ФНС я говорил эту фразу десятки раз — и каждый раз видел одну и ту же реакцию. Несправедливость. Я же платил! Я же отдавал деньги! Почему я виноват, что кто-то их украл?

Потому что ответственность за уплату — на плательщике. Не на посреднике. Это правило, без которого система рассыпается. Если каждый должник может сказать «я заплатил курьеру, а он не донёс» — казна останется пустой. Навсегда.

Барон встал. Кресло скрипнуло.

— Я — барон! На моей земле, в моём имении — ты предъявляешь мне... — Он посмотрел на бумаги. — Это?

— Акт проверки. Официальный документ казны. Составлен в соответствии с Королевским указом сто сорок второго года. Заверен нотариусом. У вас есть тридцать дней на ответ.

— Какой ответ?! Я не буду отвечать на...

— Вы можете оспорить Акт в судебном порядке. Можете подать возражения в письменной форме. Можете обратиться к юристу для консультации. Всё это — в рамках тридцати дней.

— Или что?

— Или начнётся процедура взыскания. Принудительное изъятие имущества в счёт погашения задолженности.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет. Я описываю процедуру. Угроза — это когда человек обещает что-то от своего имени. Процедура — это когда закон описывает последствия. Я — только посредник между вами и законом.

Барон стоял. Красный. Тяжело дышал. Стражники у двери напряглись — впервые за семнадцать дней что-то происходило. Один положил руку на рукоять меча. Рефлекс. Не агрессия — готовность.

— Стража мне не поможет, — сказал я спокойно. — И не нужна. Я не представляю опасности. Я представляю документ.

Барон посмотрел на стражника. Потом на меня. Потом — на документ. Рука стражника медленно убралась с рукояти.

Ворн писал. Не поднимал головы. Перо скрипело.

Барон сел обратно. Тяжело, как человек, которого ударили не кулаком — фактом.

— Двенадцать лет, — произнёс он. Тише. Гнев уходил. — Двенадцать лет я платил этому Дрену.

— Да.

— И он ничего не передавал?

— По имеющимся данным — нет.

— То есть я двенадцать лет платил в пустоту.

— Да.

Барон смотрел на свои руки. Крупные, с короткими пальцами. Руки, которые привыкли подписывать не читая. Руки, которые двенадцать лет передавали деньги управляющему — а управляющий передавал Дрену — а Дрен клал в карман.

— Где управляющий? — спросил барон. Не меня — стражников.

— Уехал вчера вечером, господин барон, — ответил один. — Сказал — по делам в Гормвер.

Барон молчал. Я видел, как до него доходило. Медленно. Управляющий уехал. Накануне предъявления.

— Он знал, — произнёс барон. Не мне — себе. — Он всё время знал.

Я не ответил. Это был не мой вывод — его.

— Господин барон, — сказал я. — Вопрос о Дрене и управляющем — отдельное дело. В Акте есть примечание: «Посредническая деятельность агента Дрена требует отдельной проверки». Это — следующий этап. Сейчас перед вами — вопрос задолженности перед казной. Это — ваша ответственность. Независимо от того, кто виноват.

— Независимо, — повторил барон. Горько.

— Да. Вы можете потом предъявить Дрену регрессный иск — потребовать возврата украденного. Это ваше право. Но долг перед казной — ваш.

Барон взял копию Акта. Прочитал — впервые в жизни, может быть, по-настоящему прочитал финансовый документ.

— У меня нет таких денег, — сказал он.

— Я знаю. Ликвидных средств — порядка пятидесяти золотых. Общие активы — значительно больше. Возможна рассрочка. Частичное погашение имуществом. Это — предмет переговоров.

— Переговоров, — повторил барон. Слово было для него новым в этом контексте. Бароны не ведут переговоры с чужаками при конюшне. Но приказать девятистам шестидесяти восьми золотым исчезнуть — нельзя.

— У вас тридцать дней. Рекомендую обратиться к юристу. Рассмотреть варианты. Если хотите обсудить условия рассрочки — я открыт для разговора.

Барон молчал. Потом:

— Кто ещё знает?

— Нотариус