и притащил. Но он не знал, иначе бы не согласился. Не знаю, что и думать. Как на все это реагировать.

Уверена только в одном — Роман Сергеевич в обиду меня не даст. Прижимаюсь к нему и, несмотря на все то зло, что он сделал, тихо говорю одними губами:

— Спасибо.

От моего голоса Роман Сергеевич чуть напрягается. Поглаживает по талии. Ничего не говорит в ответ. Только глубоко вдыхает. Хоть бы он не потерял слишком много крови.

И тут до меня доходит и еще кое-что. Ведь теперь тот мерзкий старик не будет вкладывать деньги в фонд. А там речь шла о рекордной сумме. И Орлова это не остановило — ничего себе.

— А сколько вы денег из-за меня потеряли?..

— Из-за тебя, Рыжулька? — усмехается он. — Во-первых, не из-за тебя, а из-за того, что мой партнер оказался тупым гондоном. Ну а если интересно — дохуища: двести сорок миллионов.

— Ого! — выпаливаю я на эмоциях.

Понимаю, что на месте Орлова любой другой и думать бы не стал, чтобы подложить меня старику за такую сумму инвестиций.

А он этого не сделал. Меня тепло внутри переполняет. Я неуверенно улыбаюсь и еще раз говорю:

— Спасибо.

— Все-таки ты улыбнулась, — он чуть хмурится. — Улыбнулась мне, Рыжуля.

— Вам, — робко подтверждаю.

Может, не так уж все и плохо, как мне казалось? Орлов же умный мужчина, он поймет, что ко мне нужен другой подход...

Если только я снова не выдумываю.

Если только я не придумала, что правда интересна ему в качестве чего-то большего, чем развлечения на ночь.

За дверью, за нашей баррикадой из мебели, раздается громкий шум. Не выстрелы, конечно, но крики и топот. Какой-то шум. Мне становится страшно. Орлов чувствует это и крепче прижимает меня к себе. Немного отпускает.

— Это Кабан с парнями приехал, — говорит он расслабленно. — Сейчас этих долбоёбов прижмут, не ссы.

⁂

— Хорош, Кабан, оперативно сработали, — говорит Орлов здоровому мужику в наколках.

Я в это время сижу в пикапе и жду. Роман Сергеевич возвращается и усаживается за руль. Его рана на руке уже зажила, а потому за нее можно не переживать.

— Отвезу тебя домой, — говорит он.

Заводит машину и выруливает на дорогу. Да уж, уже почти два часа ночи. Мама точно не будет рада, что я пришла так поздно. А меня до сих пор легонько потряхивает.

Я вспоминаю все, что сегодня случилось. Да у меня за всю жизнь столько приключений не было! А еще я кое в чем должна себе признаться. Настолько яркого живого оргазма — тоже.

Блин, но мне все равно грустно и боязно. Знаю же, что дома мама устроит мне скандал. Такой закатит, что хоть на улице ночуй.

— Чего грустишь, Рыжулька? — участливо спрашивает Орлов. — Не ссы, больше этот старый черт в твоей жизни не появится.

— Нет, я про другое, — отвечаю и думаю, а надо ли продолжать. Видимо, надо. — Мама будет очень недовольна, что я так поздно.

— Хочешь, я с ней поговорю?

— Нет! Не надо. Спасибо, конечно, но не надо. Правда.

— Ох, Рыжулька, — усмехается он, но лицо недоброе. — Как скажешь.

Орлов и слушать меня не думает, когда я прошу его припарковаться от подъезда подальше. Он встает так, что мама точно увидит пикап. Увидит, что я вышла из него. Мне точно пипец.

— Завтра можешь опоздать на работу, — усмехается Орлов. Он внимательно смотрит на меня и ждет.

— Хорошо, отвечаю я. До завтра.

Выхожу из машины и иду на ватных ногах домой. Фары светят мне в спину. Чувствую себя так, будто я сейчас не спать лягу, а поднимусь на эшафот. На собственную казнь.

Мама мне устроит полный разнос...

Глава 40

Вставляю ключ в замочную скважину. Стараюсь делать это тихо, но только раздается первый щелчок, как уже слышу шаги по ту сторону двери.

Мама точно меня слышала и сейчас устроит разнос. Блин. Как же я не хочу снова и снова все это переживать. Сначала орет на меня, срывается, а потом ей становится плохо, и снова я виновата.

Причем плохо ей становится даже тогда, когда я вообще никак не развиваю конфликт. Я уверена, что часто она симулирует, чтобы манипулировать мной, но не могу доказать.

Открываю дверь. Шагнуть внутрь не успеваю, как слышу:

— Ты где шлялась, дрянь такая? А?! — мама стоит в коридоре темным силуэтом. Она хмурится на меня, упирается кулаками в бока.

— Мама, успокойся, хватит, — говорю ей через силу.

Не нужны мне никакие скандалы. Я даже готова не обращать внимания на то, какими словами она меня называет. Пока терплю. Пока хватает выдержки.

— Где шлялась?! Отвечай сейчас же, — хмурится она. Подходит ближе, едва руки не распускает.

— Важные переговоры по работе, — отвечаю я.

А что мне еще сказать? Не буду же я во всех подробностях рассказывать, в какое злоключение попала. И уж тем более — что делал Орлов со мной в той комнате.

— А это что? Откуда у тебя деньги на новую одежду? Старая где, куда дела? Богатая теперь? Зарабатываешь много? Ну что ты молчишь, Катя! Я всю ночь не сплю, жду, когда ты появишься.

— Зачем? — холодно спрашиваю я.

Как мне это надоело. Сил уже нет всю эту глупость терпеть.

— Как это зачем?!

— Ну так ответь, — с каменным лицом отвечаю я.

Вот придумала себе, что ей меня дождаться надо. А зачем — не знает. Я понимаю. Она — моя мама. Материнские любовь и забота. Все такое...

Но это же исключительно ее загоны. Из-за того, что она меня ждет и переживает... Я разве должна возвращаться раньше? Мне уже двадцать лет. Я взрослая женщина... Ну ладно, пока еще девушка.

Невольно вспоминаю слова Романа Сергеевича про ответственность и ее перекладывание. Я столько за сегодня всего пережила — ужас. Но я же не рассказываю об этом маме. Я не хочу, чтобы она переживала, я не хочу перекладывать на нее ответственность.

Зато она считает свое поведение в порядке вещей. Сама себе придумала, что должна каждый раз меня дождаться, даже если сильно хочет спать. А потом, когда я прихожу, мне из-за этого мозги выносит.

Причем здесь я.

Она что-то кричит. Размахивает руками. Стараюсь игнорировать. Не развиваю конфликт. Затем захожу в гостиную и офигеваю. Вещи разбросаны по дому. Все перевернуто.

— Нас что, ограбили?! — не нахожу в себе силы сдержать негативные эмоции.

— Нет, это я «порядок наводила», — отвечает мать, грубо нахмурившись. — Я тебя, дрянь ты такая, на чистую воду выведу!