Слепок магии истинной? Ее запах?

Ночью он подошел к ее дверям. Даже сквозь старый крепкий дуб получилось ощутить эту дикарку. Она боялась. Маленькое сердце билось в гневе, но Мари страшилась, что он выломает бесовы створки.

Он там чуть не подох под ее дверьми, пока держался… не выламывал.

Эдриан просматривает утренние газеты — репортеры постарались на славу. На первых полосах знатные драконицы. Репортер воспевает их вокальные данные и грацию.

Клер, конечно же, тоже упоминают и не раз. Инцидент с сорванным номером очень ловко обходят, но называют ее одной из фавориток отбора.

И по его же собственному приказу ни одного слова о Мари Идаль.

На последнем снимке в «Дургарском вестнике» она все же мелькает на заднем плане. Живое лицо, копна пшеничных волос и розовые нежные губы, которые хочется смять поцелуем.

Как она прижималась к Деймону Ларшису. Не будь мерзавец ученым первой величины…

Но ревность не красит владыку, а императрица вне подозрений. Эдриан уверен, что его жена невинна.

Секретарь сообщает, что лорд дознаватель ждет его и вот в этот момент плохое предчувствие усиливается.

Как только Эдриан переступает порог кабинета, то сразу понимает, что все очень хреново.

Лорд Турбиш, всегда спокойный и опасный как удав, кипит от гнева. В его руках газеты. Еще несколько пачек свалены на столе.

«Горячие сплетни», мать вашу…

— Почему из не закроют к бесам? — рычит Эдриан и открывает газетные листы.

— Мы выкупили часть, но они разлетаются как пирожки.

Его отец дал свободу прессе, решив, что свобода слова необходима. В противовес свободным издательствам были усилены официальные, работавшие в Дургаре вполне честно и прозрачно. Императорские репортеры не обманывали читателей, подавая информацию аккуратно и деликатно.

«Фаворитка отбора потеряла голос прямо во время выступления»! — и снимок Клер с выпученными глазами.

«Участницы отбора следуют заветам леди Руш? Унижение драконицами человеческой аристократки!» — и снова снимок, на котором потерянная Клер выслушивает какую-то колкость от приглашенных иноземных невест. Леди Руш рядом с ней натурального зеленого цвета, но держит лицо.

Персиваль пишет хитро, лавирует и не попадается на лжи. Всем понятно, что Клер использовала артефакт и он виден на снимке, но проныра не обвиняет ее прямо.

И все-таки как будто обвиняет.

Под броскими подписями — пронизанный иронией текст.

Снимки остальных невест, в том числе приведенных, чтобы оттенить Клер. О них Персиваль пишет с теплотой. И к ним же приплетает Мари Идаль.

«Невеста, не умеющая петь, получила шанс от жюри и танец от императора».

Да, этот снимок самый «жирный» — даже через магическое изображение ощущается напряжение, повисшее между ним и женой. Она строптиво откидывается назад в его объятиях и хлесткая надпись насмешливо вопрошает: «Невеста не стремится получить самый главный приз»?

— Вы будете продолжать отбор, ваше величество? — мрачно интересуется Турбиш.

— Остановить все равносильно признанию поражения. Возможно, именно этого добивается прощелыга. Что удалось узнать?

— Он больше не появлялся в редакции. По описанию секретарши низкий некрасивый тип в фетровой шляпе. Девушка не запомнила его лица.

— Я хочу понаблюдать за Рушами. Надеюсь, генерал не замешан в женских интригах.

Эдриан усаживается за стол и сметает перевязанные бечевкой пачки на край столешницы.

— Среди приглашенных репортеров этого Персиваля тоже не было, — докладывает Турбиш. Император никогда не видел его таким подавленным.

— Версии?

— Кто-то из официальных журналистов пописывает под псевдонимом. Информацию сливает Персивалю кто-то из слуг. Это операция Барнейцев, которые хотят протащить на дургарский трон свою кандидатку. В таком случае, информацию сдает одна из невест.

— Персиваль опытный журналист, это видно, — Эдриан комкает газетный лист. — Найдите его. Это безобразие должно прекратиться.

— Вы выберете Клер Руш? — спрашивает Турбиш.

— Нет. Я думаю остановить выбор на той брюнетке из Барнея, как там ее имя. А развод с Мари Идаль... неизбежен, — при мыслях о разводе снова тревога. Кажется, все пойдет не так, как он задумал.

Лорд Турбиш резко вздрагивает и император выжидающе смотрит на него.

— Но Мари Идаль истинная, — дознаватель еле выдавливает из себя слова.

В двери стучат и заходит генерал Грэхем. Коротко по-военному кланяется.

— А вы что думаете, генерал? Кого мне выбрать на отборе?

— Мари Идаль — императрицу, супругу и истинную, — отвечает Грэхем. По невозмутимой физиономии не поймешь, что у него на уме. Хотя Эдриан догадывается, что драконья аристократия сговорилась и, возможно, тайно помогает Мари.

Они не знают, что его истинная — драконица из рода врага. При этом замужняя драконица, которую Эдриан умудрился потерять в огромной столице. А ведь должен был найти по запаху.

Пророчество в этой ситуации звучит как насмешка. Зловещая насмешка, которая на самом деле почти не дает ответов.

36.

Конкурс оставил сложное послевкусие. С одной стороны, Руши снова опозорились. С другой — ситуация накалилась до предела.

Меня больше не принимают за безграмотную дуру. Распознали во мне сильного противника, и, конечно же, думают, что я всерьез впряглась в борьбу за… тело императора, выражаясь деликатно.

А это значит, что убирать меня из отбора начнут уже сейчас. И, думается, действовать будут жестко и подло.

Плюс лорд Турбиш не дремлет — миссис Лойд с утра известила меня, что проверяют всех слуг и даже придворных. За поиски Персиваля взялись основательно.

— Вам придется позавтракать в присутствии императора, — торопливо рассказывает миссис Лойд, пока я надеваю простое голубое платье с пояском, украшенным бисером.

Морщусь. С мужем я знакома не так давно, а он умудрился раз десять меня напугать, а я вроде бы дама не робкая.

Но вчера ночью… не знаю, что было бы, не запри я двери магическими кодами. Даже через дубовые створки его энергия чуть не прижала меня к паркету.

Если бы не дикий страх, что муж ворвется, повалит, задрав мне юбку, я бы не удержала драконицу, которая рвалась к сильному самцу.

Хищница хотела побороться, исполнить ритуальный “танец”? Не знаю. Но я своим человеческим и таким естественным страхом подавила ее.

Выбираю гребень и медленно расчесываю волнистые волосы.

Чужая драконица вызывает неприятие. Звериные инстинкты чужды мне, они пугают. Если бы я могла передать ее кому-нибудь, освободиться от гнета истинности и упорхнуть в новую жизнь без ящеров и страшных семейных секретов.

Хлопает дверь и в будуар входит милая курносая девушка в форме горничной.

— Я Санни, ваше величество, — быстрый книксен и девушка кидается ко мне, чтобы помочь с прической.

Хм, это та самая Санни, с которой крутит шашни Деймон?

— Лорд Ларшис передал вам письмо, — шепчет она наклоняясь надо мной. В мою ладонь ложится