Собака бросившаяся ко мне остановилась и слабо завиляла хвостом. Чего не скажешь про меня! Я бы вилял им так, что тот сразу же бы оторвался. Дав Лосю упасть на бок, я кинулся к Чёрной Кошке, а изо рта вырвалось нечто нечленнораздельное.

Уже потом нашёлся:

— Капец! Ты как? Всё хорошо?

— Естественно, — миленько улыбнулась она, почти тут же оказавшись в моих объятиях. Застонала, ведь я сильно сдавил. В глупом наряде из легкомысленной маечки и чёрных байкерских кордуровых штанов. — Вы волновались, Мастер?

— Ещё как, — в пахнущие дымом волосы проговорил я.

— И о чём подумали?

— Что тебя загрызли собаки, что ты провалилась в старый подвал, что упала и лежишь мёртвая…

Неколина хихикнула, не переставая поглаживать меня по спине.

— А что была похищена маньяком-озаботом не подумали?

— Что? Да откуда у нас маньяки-то?..

Отстранившись, она полными озорства глазами вглядывалась мне в лицо. Сейчас они сине-голубые, без линз.

— А он есть. В доме сидит. Я… мы… в общем, потом всё расскажу. Давай вызовем милицию?

Ох и превратилось наше садовое общество в разворошенный осинник. Очень хотелось уже остаться наедине и всё обсудить, но, понятное дело, первая скрипка была за официальными органами. Неколину поместили под наблюдение и дали сразу двух психологов. Всех попросили никуда не уезжать и взяли свидетельские показания. Помимо поисковых групп, съехалось не меньше двадцати сотрудников милиции, а за ними блогеры и журналисты. Нам велели пока ничего не рассказывать. Поздним вечером для всех выступила представительница пресслужбы и сухо описала ситуацию, как безопасную. Преступник не успел никого более покалечить или убить, обстоятельства выясняются, будет лучше пока не раздувать шума.

Пока Кристина утешает Сонетту, мы с Пашей сели в гостинной играть в карточную настолку и хмуро переговариваться.

— Мне же сосед, дядь Женя, говорил про этого мутного чела…

— Я думаю, тут вообще никто не ожидал.

— Меня ещё крючит от того, что мы тут чилили и радовались в то время, когда он её уже похитил, — вырвалось у меня. С досады я бросил карты и сжал кулаки.

— Не парься так, Сэм, — тепло улыбнулся Паха, — главное, что она цела. И первым-то нашёл Каролину ты.

Я шумно вздохнул и несколько раз кивнул.

— В мыслях мне хочется спасти её раньше. Ворваться в деревню, врезать тому мужику и забрать Неколину домой.

— Ходи давай, — посетовал друг. — Я понимаю о чём ты, но не всем нужно быть героями. Мне мама не раз говорила, что я нужен ей живым, а не нарядным на фото. Медали и грамоты ей сына не заменят.

— Ну не сидеть же и ждать результата… я бы так не смог.

— Ты забываешь одну важную вещь, — Паша походил и выиграл партию, — то время, которое нормальные люди тратят на учёбу, работу или хобби, преступник строит планы совершения преступления. Он готов к этому намного лучше тебя. Считай, пока ты беззаботно живёшь — он тренируется. И чтобы не жить в напряжении, мы придумали милицию. Специально обученных людей, которые всё умеют. Шесть-восемь часов в день они стараются думать на шаг вперёд преступников.

— Ой, всё! — нервно рассмеялся я. — Пойду пройдусь ещё раз до Коновых. Вдруг психологи уже закончили.

Когда мы позвонили и передали геолокацию, первая поисковая группа пришла уже через полчаса. За это время мы только и успели, что «посмотреть» на маньяка. Конечно же я хотел врезать ему или даже избить, но Чёрная кошка остановила. У неё был какой-то странный план, но узнать подробности я так не успел — голова ломилась от эмоций и мыслей. Мужик был связан, на полу лежал старый нож и тот маленький, японский, что принадлежал Неке. Она сказала оставить его. Так же валялся использованный перцовый баллон. Мужик был спелёнут старым постельным бельём, на голове багровела шишка от удара, а вокруг было много спекшейся крови. Всё выглядело как будто была борьба, но не могла же Неколина заломать взрослого мужика?

Вопросы появились только когда сошёл первый стресс. Я уже отчётливо понимал, что типичная логика похищения рушится и пусть с образом нашей отвязной подруги это вполне себе вяжется — надо услышать всё самому.

У нас по обществу до сих пор дежурят машины милиции, но перед фермой их уже нет. В сгущающихся сумерках, пока шёл мимо больших окон, заметил на кухне тёть Машу. Всплеснув руками, она побежала меня встречать и не успел я пройти и половины пути в дом, как казался в её тёплых, душистых объятиях.

Снова расплакавшись, она говорит:

— Мальчик мой, спасибо тебе большое-пребольшое! Я не знаю как благодарить… ты настоящий герой и спаситель!

Смутившись, тоже обнимаю и глажу её по спине.

— Мадам, да я почти ничего не сделал, просто волновался и вот…

— Ну-ка не преуменьшай свой вклад! Хоть понимаешь что со мной было бы, случись с нашей Тыковкой беда?

Глядя в припухшее лицо тёть Маши, я не удержался и утёр её слёзы.

— Второй такой уже точно не вырастить.

Она всхлипнула, икнула и попробовала сурово посмотреть, но снова не удержала слёз.

Нас прервал голос самой Тыковки:

— Мама, отпусти уже Самуила и, если хочешь отблагодарить, свари кофе. Да же?

С улыбкой кивнув, я снова не удержался и крепко прижал к себе тёть Машу.

— Не переживайте, всё будет хорошо.

— Ой, всё-всё, — пару мгновений спустя, проговорила она, — я сейчас соберусь и сделаю вам вкуснейший тортик к кофе.

После мы встретились глазами с Неколиной и обе представительницы Коновых повели меня в дом.

— А где дядь Сергей?

— Уехал по работе. Заказы-то никто не отменял.

У меня на уме вертелось пару вопросов на тему, но стоило остаться наедине, как всё из головы повылетало, словно пар из под крышечки.

— Всё хорошо? — скорее обняв, спросил я Неку.

— Да, Мастер, но было сложно создавать вид примерной девочки. Всё же они профессионалки…

— Ты про психологинь? — не сразу догадался я.

— Мгм! Надеюсь они спишут всё на стресс. И мне придётся ещё несколько раз приходить. Типа, маньяк, все дела.

— Так-то да…

Она хихикнула, затем, откинувшись в моих объятиях, заглянула в лицо.

— Я сама могла его убить.

— Может и так, но ты по прежнему хрупкая девочка. Сравни наши руки.

Нека взялась гладить и сжимать мне бицепсы.

— В вас сокрыта другая важная сила, Мастер… Я бы назвала её демонической. Вы настоящий потворник Великой Похоти. У некоторых нет внутреннего стержня и тогда они превращаются в зомбированных извращенцев. Когда я смотрю на Сонетту — она ведь такой нежнейший цветочек, — то восхищаюсь вами. Надо иметь