нашей стране аппаратуры, приборов по интересующей их лазерной тематике. Придумали: организовали международную конференцию с выставкой соответствующего оборудования, на которой были представлены десятки экземпляров самой современной техники. Доступ к аппаратуре был свободен, сопровождавшие выставку американские ученые рассказывали что для чего создано, правда, не раскрывая самых серьезных конструктивных особенностей. Наша делегация была, как обычно, нафарширована сотрудниками контрразведки, агентурой, доверенными лицами. И все эти грамотно проинструктированные своими режимно-секретными органами и операми контрразведки ученые просто-таки ломанулись к этим стендам. Црушникам осталось только фиксировать наиболее посещаемые стенды. На основании полученной, в общем-то, статистической информации сделали выводы о том, что у нас имеется, и что мы пытаемся разработать. А, наложив на это еще и зафиксированные вопросы наших специалистов, удалось более точно оценить состояние наших разработок. Не даром один из мудрецов говорил: « Об уме человека легче судить по его вопросам, чем по его ответам». Немного не то, но, как говориться, из той оперы. По возвращении домой все написали отчеты: никто к нам интереса не проявлял, вопросы не задавал, все в норме. Да какой там в норме. Все. Поздно пить «Боржоми». Иностранцам осталось только агентурным путем изучить тему. Пусть это и тяжело, но круг значительно сузили благодаря этой придумке и задачу разведке облегчили.

Были и другие серьезные проколы, позволившие американцам получать информацию пусть и не документальной точности, но.. . Судите сами. Какое-то международное мероприятие авиационной тематики. Присутствуют генеральные авиаконструкторы многих стран, в том числе и наш, известнейший, на самолетах которого каждый из нас когда-то летал, не хочу упоминать фамилию – нет его среди нас.

Разведка противника поработала со своими конструкторами. Те специально развернули бурную дискуссию о достижении их опытными моделями самолетов каких-то потолков. Называли по нарастающей и похвастались самыми высокими километрами над уровнем моря. Наш, уже убеленный сединами, слушал об этих зарубежных потугах со скучающим видом, глядя в окно, и при упоминании каждой цифры делал непроизвольный пренебрежительный жест кисти рук, мол, фигня. А был он под плотным визуальным контролем всех заинтересованных иноземцев. Вот, не сказав ни слова, невольно выдал: а мы летаем выше этого потолка. А посольская резидентура помучилась бы здорово для получения этой, пусть и приблизительной, информации. На западе своевременно прекратили вкладывать огромные средства на разработку оказавшихся слабенькими моделей самолетов, ну и так далее. Узнала наша разведка об этом случае уже через свою агентуру, сделали внушение генконструктору, провели профилактическую работу, да информация уже выпорхнула из наших крепких рук. Информация - не птица, вылетит - не поймаешь. А уж убытки какие… Страшно представить. Подобная разведывательная аналитика мне пришлась по душе, и я уже не жалел, что прохожу столь интересное обучение.

После обеда выделялся час свободного времени, а затем начиналась специальная подготовка. Меня почему-то готовили к действиям в составе диверсионно-разведывательных групп. Учили, как правильно устраивать минно-взрывные ловушки для живой силы противника, способам минирования различных стационарных и подвижных объектов. Самым непонятным для меня стало обретение навыков управления колесной и гусеничной техникой, состоящей на вооружении российской армии. Радовался, что все это проводилось на тренажерах, а не на реальной технике. Оказалось, что моя радость преждевременная. По весне закрепляли навыки вождением бронетранспортеров, танков и боевых машин пехоты на полигоне в тридцати километрах от Владимира. Не мог понять, зачем мне, кабинетному работнику, аналитику знать и уметь водить бронированные чудища, которые с легкостью месили полуметровый слой липкой грязи танкодрома. Но роптать времени не было, надо сдавать промежуточные зачеты.

С рукопашным боем и преодолением полосы препятствий у меня уже проблем не возникало. Где-то на пятом занятии, я неудачно слетел с качающегося бревна, подвернул левую руку в локтевом суставе. Инструктор Митрохин отвел меня в санчасть, и там самолично вправил мне вывих. Местному эскулапу осталось только наложить фиксирующую повязку. Думаете мне дали отдых? Ага, Митрохин не тот человек! Он приписал пробежку длинной в пять километров, для проветривания мозгов и стабилизации вестибулярного аппарата.

Кормили нас отлично. В рационе были щи, борщи, супы и каши с двойной нормой мяса. По субботам и воскресеньям подавали пельмени, вареники и сырные запеканки. Чай, компот и кофе можно было пить без ограничения, но только в момент приема пищи. В комнаты носить продукты питания категорически запрещалось. Несмотря на обильное питание, никто не жирел, лишние калории сжигались на занятиях.

С Егором у меня сложились нормальные приятельские отношения. Он - уроженец Ростовской области, как сам утверждал, родом из потомственных казаков. Привезенную с собой шашку прадеда повесил на коврик рядом с кроватью. Если верить Стратонову, его прадед этой шашкой рубил фашистов в годы Великой Отечественной войны. В семье Егора все служили, и он по традиции выбрал военную службу. Но особенно Стратонов любил рассказывать о своей жене Елене. Показывал ее фото, расписывал достоинства фигуры, умение вкусно готовить и вести дом. По словам Егора, Лена сможет стать ему надежным тылом в дальнейшем, а если понадобится, излечит, не зря окончила медицинский институт.

В основном я слушал Егора, а о себе сообщил минимум информации. Об отце сказал, что он уехал жить за границу. Какие сделал выводы Егор, не знаю, но к теме об отце больше ни разу в разговоре не возвращался.

По воскресеньям увольнение в город нам предоставляли нечасто, раз в два месяца. Для себя я решил, что бесцельно шататься по городу не хочу, лучше отосплюсь в комнате впрок. Несколько раз с Егором в ближайшем леске устраивали пикник, жарили на костре купленные в магазине центра сосиски, запивая пивом. Естественно лишнего принять на грудь себе не позволяли, в понедельник излишества могли выйти боком с самого утра.

Глава 9

«Помни: пенис сильнее, чем меч»

Джей Хокинс

Постепенно набирались опыта в специальной подготовке. Когда отработка специфических навыков проводилась перед лицом группы, то все шло нормально. Назначался курсант-вербовщик и курсант-вербуемый. В соответствии с методическим пособием проигрывалась вся процедура вербовки. Да, были ляпы, да, ржали, словно стоялые жеребцы над отдельными словесными оборотами. Но потом вместе с преподавателем делали тщательный разбор. Все в определенной степени наработали навыки. И тут случилось нечто. В качестве вербуемых или лиц, с которыми требовалось установить доверительные отношения, начали приглашать женщин, работающих в специальной библиотеке центра. Они и раньше привлекались в качестве учебных объектов, поэтому могли легко поставить любого курсанта в неловкое положение, то есть отказаться от сотрудничества, а это неудовлетворительная оценка. Мало того, что доведется пересдавать, так еще внушение от подполковника Трегубова доведется