эту организацию. Одни по религиозным мотивам, другие по личным: кому-то Главный Компьютер отказал во второй жизни, у кого-то было отказано жене, отцу, сыну. Председателем этой организации был Генри Футмос – старик, которого Конюхов увидел в кабинете загородного дома. Лет сорок назад у него в авиакатастрофе погибла вся семья – жена и две трехлетние дочурки-близняшки. Главный Компьютер отказал всем. На следующий же день Генри Футмос снял свой чип и посвятил себя организации борьбы с электронным монстром. Со временем он пришел к выводу, что митингами и демонстрациями протеста Большого Бэби не свалить, и стал обдумывать план физического уничтожения Компьютера. Очень долго организация не могла найти исполнителя. Весь обслуживающий персонал Главного Компьютера тщательно проверялся.

Игорем Конюховым организация заинтересовалась сразу же. Он прибыл из страны, где настроения против Главного Компьютера были особенно сильны. С помощью программистов – членов организации был установлен контроль за компьютером Игоря. И довольно скоро стало ясно, что молодой человек интересуется созданием атомного заряда в домашних условиях. Генри Футмос понял, что нужного человека он нашел.

Обогащение урана производили на одном из ранчо в Техасе. Необходимое количество урановой руды привезли из Южной Африки (там тоже были люди, ненавидевшие Главный Компьютер) сначала в Мексику. А затем на маленьких самолетах переправили через границу США, используя отработанные каналы наркотрафика. Специалисты-физики разработали оптимальную для данной задачи конструкцию атомного заряда.

Впоследствии, когда Игорь узнал, сколько ответственных и порядочных людей, занимающих достаточно высокие посты, участвовало в создании атомной бомбы для уничтожения Главного Компьютера, он удивился тому, что эта машина еще цела. Опасное это дело – вершить людские судьбы!

От проверенной схемы достижения критической массы с помощью обычного взрыва отказались. Во-первых, был риск обнаружения взрывчатого вещества универсальным детектором при входе в здание, во-вторых, для этого требовались весьма специфические взрыватели, приобретение которых могло вызвать подозрение, и в-третьих, не представлялась возможной разработка разборной конструкции. Поэтому использовали схему, применявшуюся еще на заре атомного оружия. Обогащенный уран в виде небольших цилиндров, масса каждого из которых не превышала критическую, выкладывался в специальном желобе, изнутри покрытом оксидом бериллия. С одного из концов желоба устанавливался боек, приводимый в действие небольшим патроном, сделанным из специального высокопрочного полимера и начиненным чрезвычайно мощной взрывчаткой. Для того чтобы пронести этот патрон, размером с небольшой тюбик зубной пасты, его сделали полностью герметичным. Затем, с помощью обычного презерватива подвесили внутри пищевода Игоря. При инициации патрона боек с огромной скоростью сбивал таблетки из урана в одно целое, прижимая ко второму концу желоба, где находился полоний-бериллиевый источник нейтронов. Общая масса урана превышала критическую, и поток нейтронов из источника инициировал цепную реакцию. Происходил атомный взрыв.

К середине апреля все компоненты миниатюрной атомной бомбы были готовы. Идя на смену, Игорь брал один цилиндр урана, закрытый пластинами из свинца. Общий вес металла в такой упаковке не превышал пятисот граммов – допустимый предел для детектора. За две недели в разобранном виде атомная бомба была перенесена в здание.

– Господин Конюхов, что вы там так долго копаетесь?

– Все, все. Уже. – Игорь поднялся из-за стола. – Масло долго вытирал с пола.

– Занимайтесь своей работой.

«Все, теперь коробку с бомбой поставить в ящик и установить на девять утра срабатывания пружины. – Конюхов смотрел в монитор и не видел ничего перед собой. – Вот так, Игорь, ты свою жизнь прожил не зря». Чувство умиротворения охватило его – трудную и опасную работу он выполнил. Все уже позади. Или почти все…

Начальник дежурной смены действовал строго по своей должностной инструкции, один из пунктов которой гласил: «В случае обнаружения в поведении персонала чего-то необычного принять меры к выяснению». Поэтому он послал двух охранников проверить помещение С502.

Неслышно открылся замок двери, и в комнату быстро вошли двое, одетые в стандартную темно-синюю униформу.

«Так быстро умирать… – Конюхов стремительно упал на пол и протянул руку к атомной бомбе. – О тебе будут помнить… Давид». Указательный палец руки нажал на спусковой крючок.

Мощная взрывчатка с силой толкнула боек, и он буквально припечатал таблетки с ураном к противоположному концу желоба.

«Не забудете… как Герострата».

Лавина нейтронов мгновенно развалила миллиарды атомов урана, высвобождая миллиарды джоулей тепла. Вспышка атомного распада вмиг испарила все вокруг – пластик, металл, живую плоть. Огненный смерч, пробивая бетонные перекрытия, ринулся вверх, сжигая, уничтожая все на своем пути. Через доли секунды, пробив крышу, он мощным факелом озарил все вокруг. Подброшенные ударной волной, в вечернем небе как ночные мотыльки кружились тысячи, десятки тысяч дисков с Жизненными Записями, кружились десятки тысяч человеческих судеб. И словно мотыльки, летящие на свет, они сгорали в рукотворном вулкане…

Репетиция Страшного Суда вполне удалась.

Объединенная Русь. Украина, г. Славутич Киевской обл.

6 мая 2191 года. Суббота. 8.03 по местному времени.

– …к нам пришли новые материалы о трагедии, свершившейся в Нью-Йорке в час сорок ночи по киевскому времени. – Ведущая информационной программы печально смотрела, казалось, прямо в глаза Ивана Антоновича.

От нехорошего предчувствия кольнуло в сердце, и первые молоточки загрохотали в голове.

– Как мы уже сообщали, по невыясненным пока причинам в час сорок ночи по киевскому времени произошел сильнейший взрыв в здании Главного технического управления ООН. Напоминаем нашим зрителям, что именно там размещается Главный Компьютер ООН.

На экране появилась панорама вечернего Нью-Йорка. Съемка, очевидно, велась с вертолета. На переднем плане из крыши огромного, практически без окон небоскреба вырывался мощный столб огня. В нижней части здания зияла огромная дыра, из которой также било пламя. В вечернем небе летало множество каких-то бумажек, почему-то отблескивающих в свете пламени. Попадая в огонь, они, беззвучно вспыхнув, исчезали. Видеокамера приблизилась к горящему зданию, и Иван Антонович понял, что это за «бумажки» кружились в воздухе – диски с Жизненными Записями людей.

«Борис…». Молоточки в голове мгновенно слились в огромный молот, который тут же безжалостно обрушился вниз…

Там же. 8 мая 2191 года. Понедельник.

8.03 по местному времени.

– Ну ты, друже, умеешь пугать. – В палату интенсивной терапии в развевающемся белом халате стремительно вошел Игорь Николаевич Переверзев.

Его друг, Иван Антонович Ковзан, окутанный какими-то трубками, шлангами, чуть виновато улыбнулся:

– Извини, Игорь. Сам от себя такого не ожидал.

– Ничего, медицина у нас хорошая, через месячишко будешь как новенький.

– Да… новенький. Ты прямо из Нью-Йорка?

– Да.

– Какие последние новости? – Глаза Ивана Антоновича с какой-то тоскливой обреченностью смотрели на Переверзева.

– Там сейчас работает комиссия. Установили, что в здании на пятом этаже был взорван атомный заряд мощностью примерно две килотонны.