— Именно, — я выпрямился. — Нам нельзя просто побить их или разогнать на время. Нам нужно сделать так, чтобы они не могли нас остановить. Вообще никогда.

Анфим смотрел на меня непонимающе:

— Как?

— Нам нужен постоянный торговый путь, — объяснил я. — Туда и обратно. Безопасный. Быстрый. Независимо от того, что делает Авинов. Если мы будем прорываться с боем каждый раз — мы разоримся на охране и потерях. Нам нужно средство, которое сделает их блокаду бесполезной.

Кузьма наклонил голову:

— Какое средство? Мирон, я не понимаю. Они контролируют узкое место. Как ты пройдёшь, если они перекрыли реку?

Я посмотрел на него. Потом на остальных.

— Мы построим судно, — сказал я медленно, чётко. — Судно, которому плевать на боны. Которое может идти против течения быстрее, чем они перезаряжают арбалеты. Которое защищено от стрел. Которое таранит их цепи и идёт дальше, не останавливаясь.

Тишина. Долгая.

Потом Никифор скептически усмехнулся:

— Мирон, ты бредишь. Такого судна не существует. Обычная лодка — лёгкая, но уязвимая. Её прострелят стрелами или разобьют баграми. Тяжёлая баржа — защищённая, но медленная. Против течения её не утащишь без бурлаков. А бурлаки идут по берегу. Их расстреляют с вышек.

— Обычное судно — да, не подойдёт, — согласился я. — Поэтому мы построим необычное.

И я рассказал им про пароход.

Глава 17

Анфим покачал головой:

— Мирон, я понимаю, ты умный. Ты учился в Волостной школе. Ты получил Печать Ловца. Но это… это бредни. Судно, которое идёт само, без вёсел, без паруса, без бурлаков? Такого не бывает.

— Бывает, — ответил я твёрдо. — Я знаю, как его построить.

Кузьма смотрел на меня с недоверием:

— Как? Мирон, чем ты будешь толкать такую махину? Молитвами?

— Паром, — сказал я просто.

Все трое уставились на меня.

— Что? — не понял Никифор.

— Паром, — повторил я. — Пар от кипящей воды. Он давит. Мы направим это давление в цилиндр. Цилиндр толкнёт поршень. Поршень крутит колёса. Колёса бьют по воде. Судно идёт. Против течения. Быстро. Мощно.

Тишина была оглушающей.

Потом Анфим тихо сказал:

— Ты точно с ума сошёл.

Никифор добавил:

— Или мы все сошли с ума, раз слушаем это.

Кузьма молчал. Он смотрел на меня долго, изучающе. В его глазах я видел борьбу — между недоверием и… чем-то ещё. Любопытством? Надеждой?

Наконец он сказал:

— Мирон… ты серьёзно? Ты правда думаешь, что это возможно?

— Не думаю, — ответил я. — Знаю. Я видел это. В… в другом месте. Это работает. Построить его сложно, но можно. Если у нас есть сырье, инструменты и время.

Никифор фыркнул:

— Сырье? Время? У нас нет ни того, ни другого! Еды на неделю! Денег двенадцать рублей! Долг отдавать через месяц! О каком сырье ты говоришь⁈

— О том, что лежат в амбаре, — ответил я спокойно. — Соль. Рыба. Лес. Это не просто товар. Это возможность обмена. Мы обменяем их на то, что нужно.

— На что? — Анфим не понимал. — Мирон, соль и рыба — это наш запас на зиму! Если мы их отдадим, мы умрём!

— Если мы их не отдадим, — парировал я, — мы умрём раньше. Потому что через неделю начнётся голод. Через месяц Игнат заберёт склады. Через два месяца Авинов придёт сюда и сожжёт Яр дотла, потому что мы просто мешаем ему.

Я встал, обошёл стол:

— Соль и рыба, лежащие в амбарах, — это мёртвые деньги. Они не кормят нас. Они гниют. Но если мы обменяем их на медь, железо, инструменты, они превратятся в судно. А судно откроет реку. Открытая река — это торговля, а торговля — это жизнь.

Никифор слушал, и я видел, как в его глазах загорается понимание. Он был управляющим. Он понимал логику денег, ресурсов, инвестиций.

— Ты хочешь пойти ва-банк, — сказал он медленно. — Поставить всё на эту… машину. Если она сработает — мы выиграем. Если нет — мы потеряем всё и умрём быстрее.

— Да, — кивнул я. — Ва-банк. Потому что другого выбора нет. Мы уже в проигрыше. Играть безопасно — значит медленно умереть. Рискнуть — значит получить шанс.

Анфим спросил:

— Если мы пойдём на этот безумный план, сколько времени тебе нужно, чтобы построить это судно?

Я подумал, прикинул.

«Найти материалы — неделя. Построить корпус — неделя. Собрать машину — неделя. Тесты — пара дней. Итого — месяц, если без задержек».

— Месяц, — ответил я.

Никифор выдохнул:

— Месяц. Как раз к сроку возврата долга. Если не успеем — Игнат заберёт всё, и строить будет не на что.

— Успеем, — сказал я уверенно.

Анфим посмотрел на меня долго. Потом на Кузьму. Потом на Никифора.

— Что скажете? — спросил он их. — Или я тут единственный дурак, который верит в паровые машины?

Кузьма медленно кивнул:

— Я… я не понимаю, как это работает. Но Мирон ещё ни разу не врал. Он сказал, что сдаст экзамен за три дня — сдал. Сказал, что получит Печать — получил. Если он говорит, что построит судно на пару — я верю. И помогу.

Никифор задумался. Потом усмехнулся:

— Я счетовод. Понимаю, что риск огромный. Но… но иначе — верная смерть. А у верной смерти прибыль нулевая. Так что я — за. Пусть это безумие, но хоть какое-то действие.

Анфим кивнул. Встал. Протянул мне руку:

— Хорошо. Пускаем в ход все ресурсы, что есть. Соль, рыба, лес, люди, деньги — всё твоё. Ты главный. Ты решаешь. Но если через месяц ничего не выйдет… мы уходим в леса, пока не поздно.

Я пожал его руку:

— Через месяц у нас будет судно. И мы прорвём блокаду. Обещаю.

Анфим посмотрел мне в глаза, ища в них сомнение. Не нашёл.

— Ладно, — сказал он. — Начинаем завтра же. С рассвета. Что нужно в первую очередь?

Я подумал:

— Мне нужен военный совет. Собери всех: Егорку, Артель, мастеров. Завтра вечером я объясню план. Распределю задачи. И мы начнём.

Анфим кивнул:

— Будет сделано.

Он вышел. Никифор последовал за ним, бормоча себе под нос что-то про «безумцев и паровые машины».

Я остался с Кузьмой.

Он сидел, глядя на стол, на схемы, которые я набросал углём.

—