всему в целом и ни к чему в частности. Мысли типично „ночные“, типично „предрассветные“, похожие на рвущиеся тончайшие облака, которые заре предшествуют» (Последние новости. 1939. 10 августа).

Упоминалась проза Червинской и в критическом отзыве, заведомо написанном как разгромный. Владимир Набоков, в те годы лишь в исключительных случаях садившийся за рецензирование, не мог упустить такого случая выпустить несколько отравленных стрел в лагерь литературных «врагов» – Мережковских. Червинская главной мишенью не была: «Отлично устроенной концовкой более или менее оправдан ряд нарочито бессвязных мыслей Червинской (иные из них весьма спорны – например, мысль, что искусство в наши дни „должно быть серьезно“. Ведь советская литература самая серьезная, а бездарна; немые – обоих лагерей – тоже очень серьезны; не опасно ли требовать от искусства именно того свойства, которым сопровождается его падение?)» (Современные записки. 1940. Кн. LXX).