было делом элементарной техники. Рабоче-крестьянский бросок от «забора» и счёт уже — 28:22.

— Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы! — принялся скандировать переполненный «Юбилейный».

На ноги встала даже большая группа почётных гостей, которые занимали самые лучшие места в этом зале. А Кондрашин тихо чертыхнулся и убрал с паркета Ивана Едешко и Сергея Белова. Последний, уходя на замену, притормозил около меня и спросил:

— Ты откуда такой взялся, парень?

— Из тех же ворот, что и весь народ, Сергей Саныч, — улыбнулся я. — Извините, если что нет так.

— Мы ещё посмотрим — чья возьмёт? — прошипел он и посеменил на лавку.

Петрович же бросил в бой свежую пару баскетболистов: разрывающего ЦСКА, Валерия Милосердова, и своего нового снайпера — лёгкого форварда киевского «Строителя», Александра Сальникова. Я читал, что этому 26-летему усатому серьёзному мужчине принадлежал рекорд результативности — 66 очков в одном матче. Правда прошлый сезон Александр Петрович провёл в ЦСКА, где у него совершенно не пошла игра. Но в этот новый сезон он входил совсем с другим настроением.

— Хотят взять нас измором, — тяжело дыша, сказал мне Серёжа Тараканов.

— До перерыва шесть минут мы как-нибудь дотянем, затем передохнём, выпьем, покурим, сыграем в домино, а потом у нас откроется второе дыхание, — хохотнул я. — Кстати, Тарик, ты теперь отвечаешь за Сальникова.

— Ясно, — тяжело вздохнул мой юный друг.

Далее я окинул взглядом новый состав сборной СССР: Жармухамедов, Жигилий, Сальников, Арзамасков и Милосердов, и подумал, что второго дыхания у нас может и не открыться. Загоняет нашу баскетбольную дружину хитрый Владимир Кондрашин и дожмут нас лучшие баскетболисты страны в самой концовке встречи. Затем я покосился на наших невесёлых запасных: Павлова, Яковлева и Кузнецова и решил, что без них нам сегодня не победить.

* * *

Новый ассистент Кондрашина, Юрий Штукин, понятия не имел как руководить своими юными подопечными. Поэтому в этой интереснейшей игре он больше наблюдал и действовал по принципу — главное не навредить. И пока, за минуту до перерыва, всё складывалось лучше некуда. Его «Спартак» уверенно переигрывал сборную СССР со счётом 45:35. А зал в буквальном смысле слова ревел от восторга. Особенно зрители громко реагировали на дальние попадания новенького игрока, Михаила Юрьева, которого все молодые на американский манер — Майк.

Только Штукин своим опытным намётанным баскетбольным взглядом понимал, что долго так продолжаться не может. Основная пятёрка его команды, Белостенный, Тараканов, Макеев, Капустин и Юрьев, отыграла без замен практически весь период и многие ребята в данную секунду еле-еле дышали. И когда Сергей Белов легко забросил свои очередные два очка, сделав счёт 45:37, Штукин потребовал у судейского столика тайм-аут.

— Всё равно проиграют без шансов, — хмыкнул его коллега Евгений Кожевников.

— Посмотрим, Саныч, ещё не вечер, — упрямо пробубнил Юрий.

Тем временем его молодые баскетболисты от усталости просто повались на скамейку. Только здоровяк Юрьев остался на ногах. Он на удивление со своим слишком мускулистым телом неплохо переносил темп матча. И Штукину даже казалось, что он спокойно отыграет и все 40 минут.

— Спасибо, Юрий Сергеич, — сказал ему Юрьев. — Пора менять старых и больных на молодых и здоровых, так?

— Почти, — криво усмехнулся Штукин. — Юра, Володя, Серёжа и Миша, разминайтесь. Сейчас войдёте в игру, — скомандовал он, посмотрев на свеженьких игроков команды: Павлова, Яковлева, Кузнецова и Силантьева.

— А мы думали, что молодёжь сама справится с лучшими игроками страны? — вдруг завозмущался Володя Яковлев.

— Не хотите сыграть перед своими верными болельщиками? — чуть зло сквозь зубы процедил шустрый новобранец Майк. — Не хотите, как хотите. Мужики, попили водички и вперёд, — обратился он к своим уставшим одноклубникам.

— Подожди, Майк, не пори горячку! — вдруг включил строгого наставника Юрий Штукин. — Здесь я руковожу командой, и здесь все должны слушать только меня. Я кому сказал — встали и пошли на паркет? Капризничать будете завтра утром на тренировке у Петровича.

И парни, которые ещё недавно были его партнёрами по команде и делили вместе с ним раздевалку, а иногда и стол в каком-нибудь приятном ресторанчике, встали и начали активно разминаться.

— Отлично сказано, Сергеич, — шепнул на ухо Штукину странный спартаковский новобранец.

* * *

Последнюю минуту первого периода, увы, я не мог занести себе в актив. Выйдя на паркет с новыми партнёрами, у меня мало что получалось. За эти 60 секунд я смазал один средний бросок и отдал одну неточную передачу. Я просто не понимал, как взаимодействовать с Павловым, Яковлевым и Кузнецовым, которые мне не отдали ни одной передачи. Только Миша Силантьев не смотрел на меня, как на своего личного врага. Однако эти свежие парни отлично поработали в защите и, когда судья дал свисток на перерыв, счёт остался прежним — 45:37 в нашу пользу.

«Полдела сделано», — пробурчал я про себя и потопал в раздевалку. Но тут меня притормозил Евгений Саныч Кожевников:

— Ты куда, Юрьев, лыжи навострил?

— В подтрибунку, водички попить, — ответил я без всякой задней мысли.

— А вы куда пошли, голуби мои сизокрылые? — прикрикнул он на других моих товарищей. — Вы что газеты не читаете?

— Когда их читать-то? — обиженно протянул Тараканов. — Два дня кроме зала ничего не видели.

Тем временем на центр баскетбольной площадки вынесли микрофон. И туда же спустились почётные гости сегодняшнего баскетбольного поединка.

— Значит так, — прорычал Кожевников, — объясняю для тех, кто в танке. Сегодня наш город Ленина напутствует олимпийскую гвардию! Сейчас товарищ Павлов скажет небольшую торжественную речь, а завтра, — второй тренер выразительно поднял указательный палец вверх, — завтра приведёте себя в порядок и пойдёте высаживать олимпийскую аллею, напротив вашего 62-го училища.

— В смысле высаживать аллею? — опешил я. — У нас через три, максимум через пять дней начнутся заморозки и повалит снег.

— Ты, Юрьев, совсем дурак? — прошипел на меня Кожевников и мои партнёры по команде тихо захихикали.

— Да вроде нет, — смутился я.

— Если партия прикажет, мы эту аллею высадим даже в снежные сугробы, — погрозил мне кулаком второй тренер «Спартака» и заставил всех нас остаться на этом торжественном мероприятии.

— Тарик, скажи, а кто такой этот Павлов? — шёпотом я спросил у Серёжи Тараканова, когда невысокий розовощёкий мужчина взял в