у Мэри-Эл. У них с собой несколько запасных костюмов на случай, если что-то пойдёт не так.

— Хочешь сказать, я сейчас одеваюсь в костюм настоящей звезды? – изумилась я.

— А чем эта одежда отличается от любой другой? – Аэрис обернулся на меня, и я поспешно прижала рубашку к груди. Сообразив, он моргнул и снова отвернулся.

— А если я что-то испорчу?

— Для этого он и здесь и находится. Да не переживай, никто даже не заметит.

Жилет сел как влитой. Брюки оказались чуть длинноваты, но стоило заправить их в мои сапожки — и всё выглядело так, будто этот комплект шили на меня. Пояс с кожаными сумочками приятно лёг на бёдра, и мне наконец-то было куда положить вещатель. Оставалось только забрать его из мобиля.

— Готово, — сказала я, одёргивая жилет.

Аэрис обернулся и окинул меня коротким внимательным взглядом.

— Тебе идёт, – резюмировал он.

— Что ж, передай Мэри-Эл спасибо, – улыбнулась я и забрала своё платье, которое висело на плече Аэриса.

Он ничего не ответил. Только с усилием приподнял засов, чтобы сдвинуть его обратно, и снова открыл передо мной дверь.

Всё вокруг буквально гудело жизнью. Люди бегали из стороны в сторону, настраивали артефакты, передавали друг другу какие-то бумаги и перекрикивались, отдавая последние распоряжения. Я успела поесть, когда стилисты, наконец, отпустили парней, и они появились на самой границе улицы, котовые зайти в парк и приступить к работе.

Вроде те же самые драконы, но в то же время – совершенно другие люди. Им уложили волосы, подогнали одежду и дополнили образы яркими, говорящими деталями. Каин был в расстёгнутой рубашке с закатанными рукавами, рыжие пряди небрежно зачёсаны назад, и теперь он был в своей роли с тем самым ленивым прищуром, от которого, наверное, фанатки теряли рассудок. Дарио — весь в белом с убрынными убраны в низкий хвост волосами, — выглядел так, будто собирался не мусор собирать, а дирижировать оркестром. Даже перчатки у него были такие же белоснежные. Неро, хоть и остался в чёрном, казался другим: кожанку сменили на приталенный жилет, и оказалось, что под вечной бесформенной курткой скрывались весьма внушительные плечи а его фигура сужалась к талии красивым треугольником.

А Аэрис... он стоял чуть в стороне, в тёмно-фиолетовой рубашке, которая подчёркивала цвет его глаз. В вырезе ворота поблёскивала какая-то цепочка. Он смотрел куда-то поверх толпы, и ветер шевелил фиолетовые пряди – и в тот момент он был не просто мужчиной, драконом, музыкантом. Он был картинкой с обложки.

К ним тут же подлетели “Летящие” Все три были в одинаковых спортивных костюмах и тут же завели весёлую беседу с парнями. Мэри-Эл повисла на локте у Неро, вторая – высокая ледяная драконица – о чём-то заговорила с Дарио, и он ответил ей с лёгкой улыбкой, которой я от него ещё ни разу не видела. Третья, грозовая, с короткой стрижкой и серьгами-молниями, хлопнула Каина по плечу, и тот расхохотался в голос.

Они все знали друг друга. Они все были из одного мира – мира башен и посадочных площадок, стилистов и камер, сцен и овраций. Мира, в котором тебя одевают, причёсывают и выводят под свет, а ты умеешь быть красивым на заказ.

А я стояла у мобиля в чужом костюме с пустым контейнером в руках и смотрела на них как через прозрачную стену.

Мимо прошёл оператор, едва не задев меня плечом. Он меня не заметил. Никто меня не замечал. Я была именно тем, кем мне полагалось быть по контракту: невидимкой.

Наконец, всё началось.

Неподалёку уже собралась толпа восторженных фанатов, и их становилось всё больше, но как только наши звёзды вышли в парк, радостно улыбаясь и размахивая руками, все начали расступаться. Мне показалось это странным, но потом я осознала, что на них были установлены какие-то артефакты, не позволяющие посторонним людям приближаться слишком сильно.

Они могли общаться с гостями, улыбаться им, но как ни тянули к ним руки поклонники, никто не смог прикоснуться.

Каин в перчатках выдирал сорняки из клумбы, при этом умудряясь позировать на каждый фото-артефакт в радиусе ста метров. Дарио невозмутимо чинил скамейку – без инструментов, голой магией, – и белые перчатки оставались белоснежными. Недоступный холодный принц во всей своей красе. Волонтёры вокруг него работали молча и слаженно, не решаясь заговорить первыми, а когда кто-то всё-таки обращался к нему с вопросом, он отвечал коротко, вежливо и так, что человек уходил с ощущением, что ему оказали честь.

Неро играл по-своему – вернее, не играл вообще, а просто был собой. Молча таскал каменные обломки от разрушенной ограды, один, без лишних слов. Обломки были такие, что обычному человеку совершенно не под силу, но стальной дракон поднимал их без видимого труда. Мэри-Эл то и дело подбегала к нему, что-то щебетала, поправляла ему волосы перед камерой, и он героически терпел.

Аэрис удивил меня больше всех. Он сидел на корточках рядом с пожилой драконицей и помогал ей высаживать цветы. Улыбался. Шутил. Она смеялась и трепала его по щеке, так что он выглядел, как примерный внук. Безупречный, прекрасный дракон. Романтик с ранимой душой. Тот, кого хочется спасти. И если бы я не видела его настоящего, то поверила бы каждому его жесту.

Их маски были выверены и идеально сидели на каждом. Они были такими естественными, потому что их роли не были чем-то совершенно отличным от настоящих личностей парней. Им просто нужно было поворачиваться к публике нужной стороной, и это вызывало безудержный восторг у сотен юных дракониц.

К вечеру парк было не узнать. Все начали разъезжаться по своим делам, оставляя после себя только чистые дорожки и аккуратные клумбы. Фанаты неохотно расставались со своими кумирами. И вскоре все четверо ребят уже сидели в мобиле. Дарио с Каином – впереди, в центре мы с Аэрисом, а Неро забрался на задний ряд и быстро уснул.

— Часто у вас такое? – спросила я Аэриса, который потирал виски, словно у него раскалывалась от боли голова.

— Не знаю, я в группе недавно, – отозвался он.

— Не, такое не часто, – обернулся Каин. – Хотя мистер Эдмонд говорил, что после отпуска мы можем принять участие в музыкальном шоу на Сереноте. Если нас пригласят, конечно.

— У вас будет отпуск?

— Целых три дня, – фыркнул Аэрис.

— Ну, за три дня можно много чего успеть, — заметила я. — Выспаться,