условие кредитора — в случае просрочки предоставить тому право собственноручно вырезать кусок плоти из его тела.

В принципе, мы же с вами взрослые люди и понимаем, что во все времена куском ляжки не обходилось. За мелкие долги сажали в долговые ямы. А за крупные…

— Я бы хотел взять кредит в вашем банке.

— Пожалуйста.

— А если не отдам?

— Ну… Тогда стыдно будет.

— Как это стыдно? Перед кем?

— Перед Господом Богом будет стыдно, когда предстанете.

— Э! Когда это еще будет.

— Ну, если 15 мая не отдадите, 16-го и предстанете.

The Big Book of Jewish Humor by William Novak &Moshe Waldoks

Так что угроза хирургического решения финансового вопроса, скорее всего, была просто возможностью преподать урок зарвавшемуся дилетанту от бизнеса:

— Ха-ха — будет потешаться народ, — вон идёт деловар, у которого за долги должны были вырезать кусок задницы!

Но то, что придётся резать. Самому… Ах! Вот такого реприманда Шейлок никак не ожидал.

Сцена суда

Иллюстрация к комедии В. Шекспира «Венецианский купец»

Художник Джеймс Д. Линтон. Лондон 1920 год

Что же до темы «принятие христианства»…Так ведь не наблюдается в пьесе ни тебе пиетета, ни тебе трепета по части этого процесса. Наоборот, все персонажи злорадствуют — жид станет христианином! Это значит, что для всей этой публики крещение не является высшим даром. Все — и Антонио, и Бассанио, и Грациано, и даже сам дож Венеции — относятся к акту крещения как к наказанию. Видно, христианство ещё тогда было экзотикой. Этакий мем. К слову, в гордой Венеции католиков не очень-то тогда и привечали. Да и термин «христианин», старательно разбросанный по тексту пьесы, это, несомненно, позднее редактирование. Я уверен, везде на этом месте стояло «венецианец». Вот только почему не были изъяты, а лишь приглушены смехуёчки по поводу того, что единственное спасение персонажа состоит в переходе в христианство?

Apropos: Смею утверждать, что анализ пьесы «Венецианский купец» по принципу — жид Jude, Jew является не этнонимом, а обозначением профессии финансиста, делается впервые (Е. Г.).

Ау, режиссёры! При современном прочтении пьесы всё на сцене должно быть забито офисами. Справа, слева, сверху, внизу. Компьютеры, мобильные телефоны, бегущие табло с индексами Dow Jones, S&P, Nasdaq, секретарши на каблучках… В этом направлении искали сценическое решение лет двадцать назад в театре Моссовета (режиссёр — Андрей Житинкин, Шейлок — Михаил Козаков). Да и совсем недавно в московском театре «Et Cetera» (режиссёр Роберт Стуруа, Шейлок — Александр Калягин) сработали в том же ключе. Шейлок у Калягина одет как надо и ведёт себя как надо. Ледяной блеск безжалостного супермена.

Народный артист Российской Федерации Александр Калягин в роли Шейлока

Правда, будучи в плену традиций, и режиссёр и актёр трактуют термин «жид» как национальность. И посему старательно наевреивают. Вплоть до того, что ключевой монолог Шейлок-Калягин произносит не как-нибудь, а готовясь к молитве в накинутом на голову молитвенном покрывале талите, он же талес. И, конечно, в спектакле участвует семисвечник.

Народный артист Российской Федерации Александр Калягин в роли Шейлока

Это же надо — комедия, которую играют всерьёз, да еще доводя до трагедийности! Что поделаешь, все загипнотизированы словом «жид». Вон, помнится, дорогой наш Михаил Козаков, воротившийся тогда в 2001 году из первой по счёту репатриации в Израиль, надышавшись воздухом исторической Родины, на протяжении всего спектакля олицетворял сразу и царя Давида, и Иосифа Прекрасного, и пророка Моисея, и просто мудрого ребе. Всё в одном флаконе. Изредка он даже позволял себе сваливаться в образ «гнусавый еврей из антисемитского анекдота».

В кульминации, отыгрывая тоску и вековую муку изгнанного народа, Козаков на всхлипе, падал замертво. А в финале спектакля на авансцене, как вишенка на торте, замирала пригорюнившаяся любимая рыжекудрая дочка Шейлока Джессика (Наталья Громушкина). Опять-таки, с зажженным семисвечником в руке. Семисвечник, Карл, семисвечник!

Так ведь даже с таким количеством свечей никакой этнической трагедии в пьесе не отыскать. Налицо просто частный случай вечного конфликта рацио с эмоцией. Банкир недоглядел за дочерью. Она убежала и упала в объятия некоего Лоренцо (правда, парень честных правил, на ней таки женится). И монолог Шейлока задуман как прозрение механизма по зарабатыванию денег. Персонаж делает открытие, что вокруг существует мир бушующих страстей. И что он не калькулятор. Он человек, который имеет право на свои эмоции. Ведь какую мощную подсказку режиссёрам оставил драматург, наградив персонаж арамейским именем ШЕЙЛОк SHYLOki

— Да, ну! — скажете вы, — Кто вообще сегодня помнит, что существовал такой язык?

Так ведь не обязательно сдувать пыль веков со манускриптов. Вы не поверите, но слово «Шейло» Shylo Sheila Shiela, перейдя из арамейского в другие языки (английский, испанский, ирландский, индийский и т. д.) и употребляемое в качестве имени собственного, сохранило всё те же первоначальные значения: «Слепой (ая)» и «Прозревающий (ая)».

Так что «Да разве у жида нет глаз? Разве у жида нет рук, органов, членов тела», это в первую очередь обращение ШЕЙЛОка SHYLOk к самому себе. И к зрителю, который хоть и не жид, но тоже, увы, по жизни слеп и скуп на эмоции.

Apropos: Смею утверждать, что данное этимологическое толкование имени персонажа ШЕЙЛОК SHYLOCK вводится в оборот впервые (Е. Г.).

Между прочим, тогдашним хебрянам Jude, зрителям этой незатейливой, а-ля очень-очень ранний Гольдони, сатирической комедии нравов из окружающей их жизни как раз было понятно имя собственное ослепшего от блеска монет Шейлока. И они, любившие жизнь во всех её проявлениях, конечно потешались над этим персонажем. Уж в те-то времена хебряне, живущие в гетто со своей семьёй, довольно часто имели вне гетто не только любовниц, но и ещё пару-тройку семей. А что? В монотеизме, как я уже замечал в первой главе, многожёнство за грех не считалось. Даже наоборот. К слову, традиция многожёнства осталась и в иудаизме, и в мусульманстве.

О, как я поздно понял,

Зачем я существую,

Зачем гоняет сердце

По жилам кровь живую,

Давид Самойлов

Вот, пожалуй, и всё, что на самом деле можно выдавить из этой пьесы, которая, как и множество мексиканских сериалов, проходит по разделу «Богатые тоже плачут». Наказан чёрствый, бессердечный бездушный педант, мизантроп. Торжествует плоть и радость бытия. К слову, не надо забывать, что пьеса озаглавлена «Венецианский купец». А значит, главный