— Простите мои слёзы, я впервые вижу эти ужасные шрамы, — извинилась перед судьёй, этими словами я нечаянно подтвердила, что между нами не было близости и я мужу не изменяла. Судью тоже потрясли шрамы Марка, он сидит чернее ночи и постукивает карандашом по листам бумаги.

Принимает непростое решение. Или уже принял, но думает, есть ли способ наказать преступницу.

Наконец, затянувшаяся пауза завершилась.

— Господа, я принял решение, не доводить дело до суда. Отказать в иске, брак признать недействительным, в силу сложившихся обстоятельств. Доронин теперь не имеет права требовать опеку над ребёнком Татьяны Алексеевны, такой вывод делаю в силу того, что он не смог предоставить ни единого свидетельства о том, что проявил, хоть малейшую заботу о жене и сыне. Отягчающий факт – его официальный брак с баронессой фон Гессен, не будь этой женщины, то дело слушалось бы в суде. И по вашему делу, Марк Юрьевич, я сейчас напишу требование психиатрического освидетельствования Зинаиды Юрьевны, такой проступок выходит за рамки нормальности. Да, за давностью лет, я не смогу призвать её к ответственности, но в клинике о ней позаботятся, как о преступнице. Отправлю на расследование, достаточно опросить хотя бы двоих свидетелей, есть такие?

— Да, моя крёстная и двое старых слуг, о которых я забочусь, кроме того, дело было, но отец попросил о снисхождении и выдал дочь замуж за Матвея Доронина. В архиве все сведения, наверное, есть.

— Вот и прекрасно, сочувствую вам, но теперь, Татьяна Алексеевна и Даниил Тимофеевич под вашей ответственностью. Поздравляю, вы выиграли это дело до суда.

От неожиданности мы с Марком замерли, смотрим на судью, друг на друга и всё ещё не в состоянии принять случившееся как данность.

— Выиграли? — ещё раз простонал Марк.

— Да, поздравляю, но скажу так, дело потребует многих разбирательств, и по части того давнего случая. Пока мы опросим свидетелей, даже следователя назначить, и то дня три потребуется.

Я сразу заподозрила неладное:

— Простите, а это вы к чему? Есть какая-то опасность?

— Конечно, натуры они не выдержанные, импульсивные, склонные к агрессии, вам лучше нанять надёжную охрану, господа. Как я уже сказал, это недетские шалости, дело серьёзное. Как мировой судья, я могу вынести вердикт по части развода и опеки, но всё остальное, это уже криминальная часть, и она не входит в мою юрисдикцию. А сейчас прошу меня простить, скоро следующее слушание.

Мы вышли из кабинета несколько ошеломлённые, так долго готовились к процессу, а всё решилось за один час.

— Господа, поздравляем, вам есть что отметить в ресторане, а нам пора найти материалы по вашему старому делу, Марк Юрьевич, — Антонов быстро убрал бумаги в портфель, и мы поспешили выйти из здания суда «на волю».

Глава 28. Снова ночные гости

Праздновать победу рано, Волошин хоть и распугал всех журналистов с большой дороги, но пока нет решения мирового судьи на руках я несвободная и не имею права сидеть в общественном месте с мужчиной, пусть даже он глава рода. Потому мы едем домой, а точнее, в маленькую, уютную гостиную в квартире Марка, обсудить всё и отпраздновать блюдами из нашего же ресторана.

— Прости меня, не имела права оглашать твою тайну, но в запале…

— Тс-с-с! Это правильно, тема замалчивалась по просьбе отца, но моя мать страдала, а Зинаида ощущала безнаказанность. Но теперь пусть отвечает, да и для наших детей это единственный способ дискредитировать оппонентов, чтобы больше не было у Дорониных желания вмешиваться в нашу жизнь.

— Уф, я испугалась, что ты рассердишься.

Выдыхаю и улыбаюсь. Мне сейчас так хорошо рядом с ним, кажется, мы едем не с заседания суда, а из управы, и только что подали заявление на бракосочетание.

Но Марк пока моей возбуждённой радости не разделяет, наверное, знает чуть больше о судебных коллизиях:

— А я испугался, что суд встанет на сторону Тимофея, такое тоже могло случиться. Но теперь мы выправим все дела. И весной очень тихо поженимся, чтобы не создавать повторную шумиху вокруг семейства. Жаль, хотелось бы пышного торжества, но лучше не стоит дразнить злодеев.

— Репутация разведённой женщины не позволяет мне устраивать пышные свадьбы. Так что я прекрасно понимаю и не расстраиваюсь. Всё могло сложиться в разы ужаснее.

— Да, могло. Но не увижу в день венчания твоей грусти, обещаешь?

Я рассмеялась.

— Не-е-е-ет, какая уж тут грусть, ты нас спас…

— Ты только по этой причине дала согласие?

Марк смотрит на меня слишком серьёзно, ему вдруг показалось, что после мирового суда, я ещё нахожусь под присягой и впервые сказала правду?

— Нет, ты очень красивый, и я хочу от тебя детей, девочку, а потом мальчика. И хочу, чтобы ты всегда вот так смотрел на меня, как сейчас смотришь с волнением, любовью и вниманием. Как тебя вообще можно не любить. Но признаюсь, первая наша встреча озадачила.

Специально делаю серьёзно лицо, чтобы поддразнить его.

Марк приобнял меня за плечи, привлёк к себе и поцеловал в щёку.

— Я был поражён твоим сходством с моей матерью, но не мог разгадать тебя. Тимофей после сказал, что ты нищенка, и он взял тебя из жалости, подобрал на улице, в последний момент перед нравственным падением, удержал на краю. Я не поверил, но то, как ты смотрела на шляпку в витрине, какой у тебя был запуганный взгляд. Показалось, что племянник прав.

— Вот, значит, какого мнения ты был обо мне?

— Признаться да, но во вторую встречу, когда ты просила помощи у Зинаиды, а она отказала, всё изменилось. Я сам не понял, зачем приехал к дому сестры, особой надобности в разговоре не было, кроме того, что сообщить о банкротстве и предложить ей спасти хоть что-то из наследия отца. Но меня словно что-то тянуло. Вышел из кареты и нехотя прошёл несколько шагов до парадного, выискивая повод не встречаться с гарпией, и в этот момент ты вылетела из распахнувшейся двери. Жаркая, дерзкая и сильная. Совершенно иная, словно переродившийся человек. Я даже опешил на некоторое время, а потом созрел план, сначала мести сестре, а потом осознал, что плевать мне на сестру и её проблемы. Ты стала моим планом, моей необходимостью и потребностью. Новая ты, да, вот такая, какая ты сейчас: улыбаешься, светишься, и