на защиту бедра шпага Максима увела атакующую руку влево и вниз и тем самым открыла его правый бок. Развернувшийся вокруг оси. Припадая на левую ногу Белов рубанул с разворота шпагой по открывшемуся боку Максима. Удар получился страшный. Несмотря на то что сил уже практически не было, их и инвалидной скорости хватило чтобы клинок рассек бок Николаевского и врубился в ребра с характерным звуком ломающихся костей. Бой был окончен. Рухнувший с громким криком Максим и истекающий кровью, едва стоящий на ногах, но самое главное стоящий и представляющий собой жуткое зрелище Алексей.

Глава 14

3 апреля 1894 года Вторник город Буй Костромской Губернии

Из темноты забвения Белов пришел в себя резко, как будто вынырнул из темноты на свет. Открыл глаза и подслеповато щурясь ими уставился на белый потолок, медленно приходя в себя. В голове прояснялось, и воспоминания о произошедшем нахлынули на Алексея. Дуэль, ожесточение прошедшей схватки и вердикт судьи. Вот только память ничего не говорила о том моменте, когда он потерял сознание. Легкая тревога — признают ли дуэль состоявшейся, была им отогнана после того как финал дуэли вспыхнул в памяти в ярких красках.

Судья под разнёсшийся оглушительный шум трибун — ошеломленных яростью произошедшей схватки, под всполошённое бормотание целителя — бросившегося к распростертому телу Николаевского, произнёс столь желанные слова, бившие по ощущениям Алексея в тот момент грозным набатом — Победитель дуэли Алексей Николаевич Белов — а у самого бедолаги Алексея уже не было ни сил, ни даже желания просто обрадоваться произошедшему. Всё вокруг было как в тумане, горячем и липком. Горячка боя уходила, а на ее место приходила усталость и как будто бы отупение. Единственное, чего Белов в тот момент желал — это просто упасть и лечь на спину и дышать. И что бы его никто не трогал. Не разговаривал. Не смотрел даже на него. Налившиеся свинцом ноги не выдержали и грузно оседая Алексей плюхнулся на задницу, вытянув ноги и оперевшись руками немного назад и в стороны. Залитый кровью от макушки до пяток он медленно потерял сознание, проваливаясь в спасительную тишину.

Судья вынес решение еще когда Белов был на ногах и в сознании. Так что с этой стороны переживать в принципе было не о чем. Эту победу точно можно было занести в свою копилку. Наверное, со стороны зрителей их с Максимом схватка была еще тем зрелищем. Николаевский нанес ему множество ударов, с каждого из которых сейчас текла кровь, как тоненькими ручейками, так и обильными потоками. Да и его финальный удар с разворотом по открывшемуся после двойного обманного финта Николаевскому, был действительно страшен — не только при взгляде со стороны, но и насколько Алексей помнил с реально ужасным результатом. Голову пронзила мысль, лишь бы не убил. Это был бы абсолютный перебор. Это было бы хуже, чем «Это фиаско братан». Такая постановка дворянской репутации Белову точно не нужна была. Крове кровной мести никаких дивидендов это принести просто не могло. Но как и из песни слов не выкинешь. Так и уже свершившегося не воротишь, если только не переродишься снова, поправил он себя.

Придя в себя окончательно и упорядочив хоть немного мысли, скакавшие до этого у него в голове со скоростью литерного поезда Белов, осмотрел себя и то место где очнулся. Приблизив левую руку к лицу, и повертев кистью убедился, что она выглядит целой. А после начального осмотра, поиграв пальцами как будто нажимал клавиши на рояле уже с радостью уверился что и работает все как надо. Ни малейшего следа не осталось. Даже цвет кожи здоровый. Обычный. Все-же расчет был верным, целебная магия в этом мире это чудо. Очень вряд ли бы он согласился на ужесточении условий дуэли без этого расчета. Не стоила школьная схватка, имеющая цель подняться в негласном рейтинге, шрамов и увечий на всю жизнь. Алексею вспомнилось что в начале двадцатого века в его мире среди молодежи центральной Европы иметь шрамы после дуэлей было даже модным. Шрамы от академического фехтования, считались признаком мужества, чести и статуса, демонстрируя, что человек не боится боли и готов защищать свою честь. Это было эстетизированное «украшение», показывающее храбрость и принадлежность к высшему сословию, а не случайная травма, хотя шрамы от реальных дуэлей также существовали и ценились. Малолетние идиоты, пускающие пыль в глаза придурошным барышням, как по нему. Беглый осмотр остального тела и головы также показал, что он цел и невредим со всех сторон. Не осталось ни малейшего следа — ни от раны на голове, ни от распоротого бедра, да и от всех многочисленных уколов и порезов. Снова откинувшись на подушку Белов довольно выдохнул и прислушался к происходящему вокруг. В том, что он в медпункте, где бывал уже до этого, никаких сомнений не было. Занавески ширмы, разделяющие пространство между кроватями, явно подтверждали его догадки. В самом медпункте стояла тишина, лишь шорох простыни прозвучал, когда Алексей поднялся с кушетки и отодвинув шторку в сторону убедился, что в помещении кроме него никого не было. Не зная, как лучше поступить в этой ситуации, он счел за лучшее решение вернуться на кушетку и снова улечься.

В приятном ничегонеделании и размышлениях о сложившейся ситуации и его дальнейших действиях, которые стоит предпринять, прошло еще примерно минут десять — пятнадцать. Единственное что отвлекало от этого, это чувство голода, нарастающее с каждой минутой. Даже правильней сказать не просто чувство голода, а дикое чувство голода. Желудок начинало самым натуральным образом скручивать спазмами и Белов с каждой минутой что усиливался голод, все слабее и слабее сопротивлялся идее соскочить с кровати, одеться в его аккуратно сложенную на прикроватную табуретку одежду и броситься на поиски пропитания. Голод не тетка — а злобный дядька.

Вдалеке за дверью послышался неясный шум, но по мере его приближения к медпункту уже можно было различить шаги нескольких человек. Белов приподнявшись задвинул шторку закрыв себе обзор, но в тоже время и отгородившись сам. Сначала надо получить всю возможную информацию — вдруг это пришли мстить за Максима. А кроме приснопамятной табуретки, ничего подходящего под хоть какое, ни будь оружие или скорее средство самообороны тут и в помине не было. Отругав себя, что он расслабился и не озаботился обзавестись хоть тем же скальпелем, например. В шкафу у входа он точно должен был быть. Но как говориться дурень, думой богатеет, так что оставалось лишь затихариться и