от мысли, что вскоре обнимает Мирона ― по телу бегали приятные мурашки.

«Он точно сойдет с ума, когда я покажу ему тест!» ― еще шире улыбнулась Аня.

– Мам, а дядя Дамир точно отдаст бабушке мой рюкзак? ― спросил Арсений.

– Конечно, не переживай, ― подмигнула ему Аня.

Вчера они так стремительно засобирались в травмпункт, что совсем забыли прихватить с собой рюкзак Арсения, и теперь он постоянно о нем твердил, переживая, как бы из него не пропали любимые машинки.

– Мам, а папа уже прилетел? ― спросил Тимофей.

– Папа сейчас в самолете. Прилетит примерно через два часа. Мы как раз успеем приготовить ему вкусный ужин.

«Так, яблоки дома есть, мука есть, корица… Хм… ― задумалась она. ― Корица вроде тоже была. Тогда я сейчас быстренько сделаю его любимую шарлотку с яблоками и корицей, запеку картошку с мясом и поставлю охлаждаться вино».

Аня знала, что Мирон выпивал крайне редко и только по особым случаям, и сегодня как раз-таки был тот самый случай: узнав, что он вскоре станет отцом, точно захочет это отметить.

Это будет первый повод.

А второй…

«Боже, как я виновата перед ним, ― снова потускнела она. ― Представляю, что он все это время чувствовал… Мирон с меня пылинки сдувал все эти годы, а я позволила себе в нем усомниться. Обязательно попрошу прощения и пообещаю, что буду всегда-всегда ему доверять. Никого больше не буду слушать! Никому из посторонних больше не поверю!» ― дала себе слово Аня.

Нахмурив брови, задумалась.

«А может, это и был для меня урок, о котором говорила ведунья? Она же нарочно не называла имя того, кого я должна опасаться, а сказала, что я должна пройти через все это, чтобы получить урок».

Размышляя над словами ведуньи, Аня горько усмехнулась.

«Кажется, я теперь поняла, какой урок должна была получить. Наверное, ведунья хотела донести до меня, что в первую очередь я должна научиться слушать свое сердце и доверять близкому человеку. Что я не должна думать горячей головой и бежать от проблем, ни в чем не разобравшись. И она на сто процентов была права… ― глубоко вздохнула Аня. ― Ведь если бы я вчера поверила этой Свете, то снова сделала бы неверный шаг: я бы ушла от Мирона, как и когда-то, ни в чем не разобравшись, сбежала от Дамира. И все потому что не слушала свое сердце, а слепо верила чужим людям…»

– Чужим, а не родным, ― прошептала Аня и снова вздохнула.

«Господи, ну сколько же ошибок мы совершаем, когда принимаем спонтанные решения… ― с грустью глядя в окно, сказала про себя. ― Нужно раз и навсегда запомнить: если не доверяешь человеку, то в итоге получаешь урок на всю жизнь, а если доверяешь, то… То в итоге получаешь на всю жизнь человека».

– Слава богу вчера я слушала только свое сердце, ― тихо проговорила она.

Вчера, как только Света назвала имя «Мирон» у Ани чуть не случился сердечный приступ.

И самым страшным было то, что она назвала имя ее любимого мужа именно в то мгновенье, когда на тесте проявилась вторая полоска…

Ни минутой раньше, ни минутой позже…

В этот долгожданный момент Аня должна была запрыгать до потолка, а затем звонить Мирону и сообщать ему радостную новость, но вместо этого, она, давясь слезами, отрешенно смотрела на тест и понятия не имела, как жить дальше с человеком, который обманывал ее столько лет.

Она не была готова к такой реальности.

Когда попрощалась со Светой, едва не закричала от боли, разрывающей душу на куски, в горячем теле все взрывалось от несправедливости, а измученный мозг всячески сопротивлялся принимать слова Светы.

– Не может быть, ― всхлипывала, схватившись за голову. ― Этого просто не может быть. Это неправда! Я не хочу в это верить!

Жадными глотками выпила стакан воды, с грохотом поставила его на стол, подошла к окну и впечатала ладони в подоконник.

– Я не верю, что ты мог так спокойно смотреть мне в глаза все эти годы…

Аня вспомнила, как Мирон много лет назад встретил ее на вокзале, с какой любовью он смотрел на нее всю дорогу пока вез к крестной и с каким спокойствием он принял новость о ее беременности. И… как позже предложил стать отцом для ее детей.

«Но я же сама захотела сбежать от Дамира именно в Крым, сама позвонила крестной и попросила ее приютить меня. Меня никто не уговаривал, никто не подталкивал ехать туда, это было только мое решение. Мне никто не мешал уехать или улететь куда угодно ― в любую точку планеты, и я могла никогда не встретиться с Мироном, но я решила ехать Крым! Сама!»

Аня вспомнила разговор с крестной.

– Теть Нин, ― всхлипывала она в трубку. ― Я могу попросить у вас помощи?

– Анечка, что случилось, детка? ― с тревогой спросила крестная.

– Дамир меня предал. Я узнала, что у него есть женщина с ребенком, и он вскоре должен на ней жениться.

– Господи, боже мой! ― ахнула крестная. ― Как же так? Ну зачем же он морочил тебе голову? Зачем обещал жениться?

Аня рассказала про бумаги, в которых была собрана вся информация на нее.

– Мне очень страшно, и я прошу вас приютить меня хотя бы на какое-то время. Я не могу больше оставаться в Москве.

«Я сама обратилась к ней за помощью… ― рассуждала Аня. ― А могла бы не делать этого, и что тогда? У Мирона был запасной план? Что бы он предпринял, если бы я скрылась от Дамира в каком-нибудь другом городе? Отправился бы за мной? Или же… он просто продолжал бы жить своей жизнью, даже не подозревая о том, из-за чего сорвалась моя свадьба, не подозревая о существования Лары и всего, что с ней связано…»

В голове была густая каша, но Аня попыталась разложить все по полочкам:

– Все было спокойно ровно до того момента, пока я не встретилась с Дамиром на свадьбе заказчиков. А потом все резко завертелось… И снова внезапно появилась Лара… И я почему-то оказалась в том бывшем караоке-баре именно в тот момент, когда она сидела там с Мироном.

Аня воскресила в памяти тот вечер и вспомнила, как после проведения банкета ее соведущая Полина уговаривала их с Оксаной поехать в кафе.

– Оксана тогда запротестовала, потому что хотела поехать не в тихое кафе, а в караоке-бар, потом Полина сдалась и сказала, что знает один хороший караоке-бар… ― рассуждала вслух Аня. ― А в итоге все равно привезла нас