— Только с ней?

— Только с ней.

— В академии только с ней, — раздался голос Демона сквозь скороговорку технички.

— Демон, сгинь! — воскликнули оба.

— Мирослав Владимирович, когда сможете? — влезла тетя Клава.

— Осенью, после каникул. А сейчас идите на рабочее место, — распорядился Мирослав, подхватил меня на руки и понес по лестнице наверх.

— Какой мужчина! — раздалось вслед. — Хоть и воровка, а на руках понес. Наверное, деньги вытряхивать будет.

— Рита, ты должна понять, я жил до тебя своей жизнью и в ней были женщины. Но люблю я тебя и не собираюсь изменять, — сказал Мирослав, переступив порог квартиры.

— Много их было? — смотрю в его глаза и понимаю, что мне совсем не все равно.

— Давай так, были и на этом закончим. Я же не вспоминаю Зотова и Демона, — мягко улыбнулся Одинцов.

— Сравнил, — возмутилась на него. — Я тебя тогда не любила.

— Во время твоей учебы мы не могли встречаться. Свидания студентки и ректора не этичны, — пояснял Мирослав.

— Этично спать с Сорокоумовой, а любить студентку? — ехидно прищурилась на него.

— Рита, перестань. Я думал, мы никогда больше не встретимся. Вручил тебе диплом и отпустил с Демоном, — махнул рукой на молчаливого свидетеля нашего разговора.

— А мог бы не отпустить? — удивилась я.

— Мог, но не стал. Думал, вы будете вместе.

— Правильно я АОМ никогда не любила. Один говорит парням, чтобы ко мне никто не подходил. Второй отпускает с дипломом, не сделав ни одной попытки удержать, — рассердилась окончательно. — Мало в абакерке выпила, надо было больше и академию развеять к холерным дням!

Запиликал туек Одинцова.

— Слушаю, — он помолчал немного, внимая собеседника. — Спасибо, очень приятно.

Потом мой лонг стал жалостливо петь.

— Доброе утро, бабушка, — угрюмо поздоровалась.

— Доброе, Риточка. Почему ты опять не одета? — вот глазастая. Все видит.

— В ванну собиралась, — буркнула. Оправдываться все равно бесполезно.

— Вы когда собираетесь свадьбу играть? Родственники у меня спрашивают, а я не в курсе, — я открыла рот, чтобы сказать, что свадьбы не будет, как лонг у бабушки забрали и имела радость лицезреть родню в сборе. точнее, женскую часть.

Одинцов принес халат и накинул на плечи, прикрывая полуголую меня.

— Риточка, мы так счастливы, что ты наконец-то смогла найти мужа. Мы сильно за тебя переживали, — заголосили тетки хором и каждая в отдельности. — Мы боялись останешься в девках на всю жизнь. Ректор твой изверг, нет чтоб девчонку в контору какую направить, где парней молодых много, загнал нашу в деревню к бабкам старым.

Я косилась на парней, которые тихонечко сидели и покатывались над моими попытками вставить хоть слово.

— Как Ниночка? — успела вклинится в поток.

— Ой, у Ниночки все хорошо, нашла красавчика столичного. Пашку прогнала, к тебе собирается выезжать. Говорит, твой жених их познакомил. Нам расскажешь, кто он?

— Давайте вам про него мой жених расскажет. Знакомьтесь, ректор Одинцов Мирослав Владимирович — мой жених. — И повернула лонг на обоих веселящихся парней.

Тетушки сначала несколько секунд оценивали, потом затараторили на перебой. Теперь я веселилась над Одинцовым и Демоном. Нечего было смеяться! Я не собиралась Демона сдавать родственникам.

Всю огневую мощь вопросов взял на себя Одинцов. Ответы давал четкие и по делу: «Да, он мой жених. Да, свадьба будет в ближайшем времени, как только мы закончим с подготовкой. Да, он всех приглашает. Ему только что звонил ювелир, кольца по нашему заказу готовы. Молодой человек, сидящий рядом, был представлен Ниночке как несчастный жених, готовый жениться, но у которого все время срывается свадьба». Тетушки охали, ахали, сыпали уточняющими вопросами. Демон старался тихо слинять, но Одинцов его не отпускал.

Допрос родственниц закончился, и лонг выключился.

— Рита, — начал закипевший от вопросов Демон.

— Я ни причем! Если помнишь, это Мирослав на тебя Ниночку натравил.

— А на меня кто? — улыбнулся Одинцов.

— Ты сам! Не надо было бабушке говорить, что хочешь на мне жениться. Мог промолчать, я бы выслушала очередную речь о распущенности молодежи, а потом на неделю была бы свободна, — укоризненно покачала головой и встала с дивана. — Я пошла.

— Куда собралась? — удивился Мирослав.

— К себе в комнату, — спокойно ответила.

— Рита, я серьезно. Ювелир звонил, кольца готовы, — грусть, прозвучавшая в его голосе, заставила обернуться.

— Мне переодеться надо. Не могу все время ходить в твоем халате. Как спланируете, я сразу с вами, — постаралась смягчить уход.

В комнате стало тоскливо. Зачем взъерепенилась? Были у него женщины и не были. Подумала и поняла на что обиделась. Из-за этих двоих ни с одним парнем нормальным не встречалась и в деревне просидела. Конечно, Демона жалко, Кристина задурила голову парню. Три года держит на расстоянии, и бриллиант требует. Демон высох весь из-за волнений. Надо помочь парню. А с Мирославом… потом разберемся.

Уверенно вернулась в квартиру Одинцова. Сидят оба насупленные, злые.

— Вы ели? — сочувственно спросила их. Покачали головами. — Мирослав, пойдем на кухню, посмотрим, что у тебя в холодильнике.

Как только дверь за нами закрылась, обернулась к нему, посмотрела в его глаза, обняла за шею и поцеловала.

— Рита, — прошептал Одинцов, — зачем ты мне душу рвешь?

— Ты сам бабушке сказал про свадьбу, — новый поцелуй.

Я старалась извинится, а получалось, опять ссоримся.

— Цветочек мой.

Завтрак неожиданно прошел, а обед готовиться не начинался. Одинцов не отпускал меня ни на шаг.

— Поможешь с обедом? — поправляла на себе одежду.

— Все что скажешь, — помогал мне заправляться Мирослав.

Прежде я не догадывалась, что кулинарные хлопоты могут приносить столько радости. Особенно когда мужские руки ловко подхватывают утварь, помогают в мелочах и нежно обнимают за талию, а губы то и дело касаются кожи. Я беззаботно хохотала, а Одинцов раз за разом осыпал поцелуями мое веселое лицо.

Демон не выдержал и постучал.

— Можно войти? Вы вроде помирились, — робко спросил за дверью.

— Заходи. Чай будешь, пока готовим? — предложила расстроенному парню.

— Буду, но с колбасой, хлебом и сыром, — уселся в дальний уголок он.

— Ух, как оголодал! — прокомментировала я.

Суп в кастрюльке аппетитно пах